Крым на Перекоп.Инфо » Города Крыма

Симеиз и его кошка, вернее гора

Svift — Mon, 09 Nov 2009 21:53:04 +0000

Неподалеку от Алупки располагается еще один известный курортный поселок – Симеиз. Он довольно плотно окружен причудливыми горами и скалами, что создает в этом местечке особый микроклимат. Малая облачность, сухость и прозрачность воздуха привлекли в свое время в Симеиз астрономов и исследователей космоса. Здесь расположилась одно из звеньев системы «Интеркосмос» — экспериментальная лазерная станция наблюдения искусственных спутников земли.

Гора Кошка, Симеиз

Ниже ее белых куполов видна параболическая антенна, с помощью которой в октябре 1959 года впервые в истории человечества было принято изображение обратной стороны Луны (со станции «Луна-3»). Теперь она служит декорацией для фантастических фильмов. В 20-х годах XX в. здесь на самом берегу моря была создана гидрофизическая научная станция (теперь в этих местах расположился аквапарк). Постоянная работа светил советской космической науки и популярность этих мест для отдыха студенческой молодежи закрепили за Симеизом репутацию «продвинутого» местечка. В последние годы сюда переместилась наиболее прогрессивная часть знаменитой «тусовки Казантипа», так что к утонченности прибавилась еще и известная эксцентричность.

Улицы Симеиза

У Симеиза находится гора Кошка – один из наиболее живописных ландшафтных памятников Крыма. Гора Кошка по очертаниям действительно напоминает изготовившееся к прыжку известное домашнее животное. «Кошка» сравнительно молода ( ей около 1млн. лет) и сложена беловато-желтоватыми известняками. Внутри довольно много пустот и трещин. Из них в холодное время года вырываются клубы пара – это теплый воздух поднимается из глубин массива на его поверхность. Будто дымит остывающий вулкан! Высота массива — 260м над уровнем моря.

На горе кое-где сохранились руины крепостных стен и могильников, относящихся к VI-II вв. до н.э. Со стороны моря Кошка обрамлена серией красивых дочерних скал — Панеа и Лебединое крыло (90м). На склонах горы растут: дуб пушистый, можжевельник высокий, сосна крымская, фисташка туполистная, а также большая популяция земляничника мелкоплодного, который растет в Крыму только в западной части Южнобережья. Это очень интересные вечнозеленые деревья с темно-зелеными шарами крон, как бы подпертых извилистыми пурпурными ветками и стволами. Название дерева произошло от вида морщинистых красноватых плодов, напоминающих землянику. Кошку можно наблюдать из Симеизского парка, но еще лучше для этого забраться на гору Дива.

Симеиз, гора Дива

Она не такая уж высокая (51м), и для того, чтобы подняться на нее, придется преодолеть лишь 260 каменных ступеней. Зато какая прекрасная панорама откроется перед вами! Между Дивой и пляжем еще в 1930 году стоял монолит 48 метров высотой под названием Монах. Его фото можно увидеть в старых путеводителях. Землетрясение 1927 года пощадило скалу, но прошило его глубокими трещинами, после чего Монаха пришлось «подпоясать» металлическим тросом. Но 19 января 1931 года на Черном море разразился сильнейший шторм, который стал для Монаха катастрофическим. С ужасным шумом монолит развалился на несколько кусков, образовав среди прибрежных вод Симеиза глыбовый хаос. Сегодня вместо Монаха вы увидите 6-7 огромных валунов до 12м высотой, напоминающих скорее каменный цветок. А легенду об этой троице: Кошке, Монахе и Диве — вам обязательно расскажут экскурсоводы. Или же вы обзаведетесь книжкой «Легенды Крыма» — как правило, все приезжие ею обзаводятся. Желаю Вам побывать в этих местах непременно!

Музей холодной войны в Балаклаве

Yulia Samarina — Sat, 31 Oct 2009 08:31:23 +0000

Военно-морской музейный комплекс (или Музей «холодной войны», как его называют местные жители), а когда-то секретный объект ГТС №825, расположен в Балаклаве.

Балаклава, Крым

В 15км к югу от Севастополя в небольшой, закрытой со всех сторон бухте расположился этот небольшой, древний (2500 лет) и легендарный поселок – Балаклава. Об уникальности его судите сами:

Первой базой русских судов в Крыму стала Балаклавская бухта во время Русско-турецкой войны 1768-1774гг. Отсюда (за 10 лет до основания Севастополя) в 1773г. в Ахтиарскую бухту (ныне – Севастопольскую) отправилась специальная бригада для составления первых подробных карт для будущего порта.
Первая в Крыму железная дорога с паровой тягой была построена англичанами в Балаклаве во время осады Севастополя 1854-1855гг. Длина дороги составляла почти 13км (8миль). Проложена она была за два месяца, а по окончании военных действий продана туркам.
Первые в мире военные снимки (360шт.) были сделаны в Балаклаве первыми же в мире военными фотокорреспондентами: придворным фотографом королевы Великобритании Роджером Фентоном и фотографом английской армии Джеймсом Робертсоном.
Первая в мире сестра милосердия Флоренс Найтингейл была в Балаклаве трижды (с апреля 1855г. по июнь 1856г.).
Первые поисковые подводные работы проведены были в Балаклаве специально созданной там же в 1923г. советской ЭПРОН (экспедицией подводных работ особого назначения).
Первый морской водолазный техникум в бывшем Советском Союзе был создан также в Балаклаве в 1931г.
Первая в мире междугородная трамвайная линия, соединившая Севастополь с Балаклавой, была проложена в 1926г. (разрушенная во время войны, уже не восстанавливалась).
Первая в СССР ветроэлектрическая станция (ВЭС) была построена в Балаклаве на Караньских высотах в 1931г. (на ту пору она была самой большой в Европе).
И, наконец, первая и единственная в мире подземная гавань (подземный завод) для ремонта субмарин – «Объект №825 ГТС», о котором теперь более подробно.

Удобную и отлично зарекомендовавшую себя в годы Великой Отечественной войны балаклавскую бухту сразу же после победы военными специалистами задумано было использовать для обслуживания подводных лодок Черноморского флота. Разработка проекта этого тут же засекреченного объекта была поручена ленинградскому институту «Гранит». Задание было выполнено блестяще, так что даже заслужило одобрения лично Иосифа Сталина. В нем военные инженеры предлагали оригинальную идею использования естественного рельефа местности, построив подземный комплекс площадью 10кв.км (!) прямо в горе, возвышающейся на 120м над западным берегом Балаклавской бухты.

Музей холодной войны в Балклаве, объект ГТС №825

Стержнем (или как сказали бы сейчас, «фишкой») комплекса был туннель длиной 608м. Предполагалось, что подлодки, войдя незаметно, под водой, в бухту, должны были пройти по нему в сам комплекс, где затем, получив ремонт и пополнив боезапас, так же незамеченными и уже другим ходом снова выйти в открытое море для выполнения военных задач.

Сооружение этого секретного объекта, зашифрованного под литерами ГТС №825, вели в течение десяти лет (с 1953г. по 1963г.) не только военные строители Черноморского флота, но и мирные метростроевцы из Москвы, Ленинграда, Киева и Тбилиси (естественно, под подписку о неразглашении; точно так же обязаны были хранить военную тайну и все жители Балаклавы и Севастополя, оформленные на работу «на стратегический объект»).

Кроме технических функций, это подземное сооружение должно было стать в случае ядерной атаки и достаточно серьезным бомбоубежищем как для подлодок, так и для 1,5тыс. человек обслуживающего персонала вместе с жителями поселка (в автономном режиме, то есть со своим освещением и вентиляцией, а также с необходимым запасом продовольствия, питья и медикаментов, люди могли пробыть здесь до 30 суток).

Вход на секретный объект ГТС №825

Специально разработанные стены, в ряде мест доходившие до толщины 3-х метров(!), должны были при необходимости выдержать удар как минимум стокилотонной атомной бомбы; внутри так же было предусмотрено несколько противоатомных заграждений. Естественно, что вход и выход, находившиеся в разных местах, были так ловко устроены в целях маскировки, что их не видно было ни при заходе в бухту, ни с противоположного берега (в саму же Балаклаву все эти годы можно было попасть только по спецпропускам).

Балаклавская бухта

Ворота в подземный коридор (так называемую «потерню») были изготовлены из дорогого алюминиево-титанового сплава. Каждая их створка весила 10т и открывалась уж конечно не руками охраны, а специальным гидравлическим приводом. Раз и навсегда установленные, их невозможно было ни снять, ни разобрать (и это к счастью, так как, исключительно, поэтому они и по сей день стоят целехонькими). Открывались ворота только по приказу и только для пропуска транспортных средств, причем в основном в ночное время. Сначала подлодка подходила к ним скрытно, под водой, затем с помощью специальных механизмов на полметра поднимался понтонный мост и отводился в сторону, освобождая ей путь дальше по каналу. Открывались ворота. В недрах ожидал еще один 150-тонный заслон с электроприводом и только за ним уже находился сухой док длиной 102м, из которого в течение нескольких часов выкачивалась морская вода, после чего лодка становилась на стапеля и ремонтная бригада могла приступать к работе.

Музей холодной войны изнутри

После завершения ремонта канал снова заполнялся водой, и субмарина могла отправляться на выход в горловину бухты. Всего в подземном канале могло находиться одновременно 6 малых или 3 средних подводных лодки. Большие же лодки обслуживались только на морских заводах Севастополя. К слову сказать, атомных подводных лодок у Черноморского флота никогда не было, а в хранилище был только атомный боезапас.

Противоатомные двери объекта ГТС 825

Вся секретная деятельность вышеописанного объекта продолжалась ни много ни мало почти 30 лет и лишь с развалом Советского Союза в 1991г. бесславно завершилась. Когда же последняя подлодка Российского Флота покинула Балаклавскую бухту, начался демонтаж самого объекта №825, продлившийся вплоть до 1994г. После чего охрана с объекта была снята, а все, что осталось, фактически было предоставлено… на разграбление (что характерно, не помогли даже закрытые противоатомные двери, хотя именно их так и не смогли вывезти – силенок не хватило). Местные власти обращались неоднократно к президенту Украины, чтобы прекратить этот «разбой среди бела дня», но реакция последовала лишь через 10 лет (!).

Подземные тоннели музея холодной войны

Только с 2004г. объект наконец-то был взят под охрану МВД. А незадолго до этого, с 1 июня 2003г., ему был определен статус Музейного комплекса (ну да, когда в нем уже практически ничего, кроме стен и знаменитых ворот, не осталось). Но нашлись люди, которые, сплотившись вокруг идеи создания в Балаклаве военного музея и достопримечательности мирового уровня, уже несколько лет неустанно собирают экспонаты, восстанавливают освещение, делают макеты, проводят экскурсии и мечтают… Мечтают к 2010г. достойно завершить создание достаточно полной и интересной экспозиции к истории черноморских субмарин и этой единственной в мире подземной гавани-заводу. Спасибо им! Удач и успехов!

Мемориал Великой Отечественной войны, ГТС 825

В каком бы городе Крыма вы ни отдыхали, если в экскурсионном бюро вам на глаза вдруг попадется маршрут в Балаклаву с посещением Военного музея – берите билет и смело отправляйтесь в путь (особенно если вы с детьми). Маленькая Балаклава, спрятанная в уютной бухте, всегда рада гостям. На набережной вам поведают ее историю и историю развалин на холме – средневековой крепости Чембало. Напомнят о хитроумном Одиссее, сумевшем уйти от Циклопа (ведь легендарная бухта Листригонов – одноглазых великанов – это тоже здесь!). Расскажут, почему во времена Крымской войны ее называли «Маленьким Лондоном». Покажут заповедные мысы Айя и Фиолент, а также самый высокий маяк на территории СНГ – Инкерманский маяк (высота его огня над уровнем моря 196м!). Проведут по самой высокой каменной лестнице в Крыму, что у Балаклавского Свято-Георгиевского монастыря (почти 700 ступеней, а когда-то их было 891, ибо год постройки ее – 1891-й). Если повезет – позволят искупаться на уникальном Яшмовом пляже или выйти на ялике в открытое море. А потом, в конце концов, запах жареной черноморской ставридки или камбалы непременно сманит вас в один из ресторанчиков на набережной и вам можно будет только позавидовать…

Автор: Юлия Самарина (использованы материалы книги В.Шавшина «Балаклава»)

Скалы и горы Симеиза

Kosten — Tue, 06 Oct 2009 12:32:46 +0000

Название поисходит, видимо, от греческого “симио” – знак. Симеиз расположен в юго-западной части Большой Ялты. В его окресностях – живописная гора Кошка, скалы Панеа, Крыло Лебедя, Дива. Если уделить внимание только этим прекрасным памятникам природы, походить по этим чудесным скалам, то и тогда в Симеизе будет совсем нескучно.

Симеиз, гора Кошка

Гора Кошка охраняет Симеиз с западной стороны, головой обращена к морю. у самого ее носа проходит нижняя автодорога (на Кацивели), а по хвосту Кошки проходит магистральное шоссе Ялта-Севастополь. Здесь, у пересечения дороги и “хвоста”, расположились в своем комфортном вагончике смекалистые ребята – близкие родственники Остапа Ибрагимовича Бендера. За умереную плату они покажут вам виды, открывающиеся со спины Кошки.

На Кошке радует глаз роща можжевельника высокого, наводят на размышления остатки укрепления Лимен-Исар, таврский могильник из каменых ящиков (I тыс. до н.э. )

Уникальной для спортивного скалолазания является скала Крыло Лебедя, расположившаяся ниже Кошки – на самом берегу моря. Эту скалу называют также Крылом Ангела. Жаль, что утвердилось более прозаическое название. С южной стороны Крыла Лебедя (Ангела), у моря, имеется зона для любителей равномерного загара всего тела. Сюда ведут тропы трудноватые для людей с несовершенными телами. Скалы Панеа и Дива доступны всем. Панеа интересна как сама-по-себе, так и наличием на ней стен укреплений монастыря VIII-XV веков.

Симеиз, гора Дива

Скала Дива – визитная карточка Симеиза, известна по многим открыткам и прочим полиграфическим материалам. Дива расположилась в море вблизи пляжа и, в сответствии с местоположением, смело открыла лучам солнца свои каменные телеса, откинув голову и распустив волосы. Дива наиболее посещаема среди местных скал, так как имеет на своем крутом склоне рукотворные ступени, ведущие на самую ее вершину со смотровой площадкой.

Симеиз известен своими здравницами: фешенебельный республиканский клинический санаторий “Симеиз” (ранее “имени XXII съезда КПСС”), более демократичный санаторий “Красный Маяк”, детский санаторий “Москва” и другие. Вблизи Симеиза расположено отделение Крымской астрофизической обсерватории.

Иван Трух

Херсонес и крещение Руси

Svift — Sat, 08 Aug 2009 14:13:35 +0000

«Десницею Всевышнего укреплен, идольскую прелесть отринул еси, славнее, и святым Крещением просветяся, светом познания Христова Землю Русскую озарил еси».

Надпись над частицей мощей Св.Владимира в храме в Херсонесе.

Своим ландшафтом горный Крым сильно напоминает Афонский полуостров в Греции, и поэтому христиане его часто называют Малым Афоном. А пещерный тип монастырей, которым он изобилует, появился, исходя из условий мест, именно в Тавриде, и только позже был перенесен на Днепр, в Киев (знаменитые Лаврские «печеры») и другие места Руси. Так что фактически «родословная» их началась в Крыму, в седой старине, которая просияла всему православному миру подвигами благочестия целого сонма монахов, смиренных отшельников и пещерников.

Херсонес и крещение Руси

На ранней заре христианства, с прибытием в Таврику в Iв. святого апостола Андрея Первозванного, святителя Климента Римского (см.статью на нашем сайте) и их учеников, была здесь основана и утверждена Православная церковь. Например, к 212 году историки относят основание г.Сурожа (Судака), вокруг которого было устроено сразу семь монастырей. В Херсонесе и его пределах поочередно подвизались семь святителей (их так и называют: семь херсонских святителей).

Владимирский собор, мыс Херсонес, Крым

Именно этим подвижникам приписывается основание пещерных обителей на Таврической земле, остатки которых сохранились доныне в разных уголках горного Крыма. Одни из них расположены на отдельных скалах, как то: Шулдан, Мармара (близ с.Терновки), Кыз-Кермен, Тепе-Кермен, Черкес-Кермен, Эски-Кермен. Встречались обители и близ городов: в Инкерманской (Святоклиментьевский) и Бахчисарайской (Успенский) скалах. Близ Севастопольской бухты на вершине горного выступа видны остатки старинной крепости Каламита и пещерного города Инкермана. У подножия горы приютился монастырь, возникший из пещерного храма. Эта древняя церковь была иссечена в скале самим святителем Климентом Римским, учеником апостола Петра, сосланного в Таврику из Рима за его христианско-проповедническую деятельность. Трудами Св.Климента и его учеников в Инкермане было устроено 75 храмов! Но из них к нашему времени осталась лишь одна церковь с двумя приделами: во имя апостола Андрея Первозванного и св.Мартина Исповедника – усердного защитника христианства (в 655г. он скончался здесь, в одной из инкерманских пещер, и был погребен в пещерном храме). Это старейший из всех храмов на Руси, и святыня эта была возобновлена стараниями архиепископа Херсонского и Таврического Иннокентия (Борисова) в 1852 году.

Инкерманский монастырь был и остается колыбелью христианства Тавриды. Именно отсюда стал впервые распространяться свет Евангельского учения. Здесь утвердили церковь Христову ее сильнейшие благовестники, отсюда проистекали христианские идеи добра, правды и любви к ближнему между тысячами язычников. Святитель Василий Великий выписывал из Инкермана в Каппадокию мощи святых мучеников. Здесь святые братья Кирилл и Мефодий проповедовали, обучали славянской письменности и прививали благочестие местным жителям и отсюда они повезли далее Евангелие и Псалтирь уже «руськыми письмены писаные». Здесь же они чудесным образом обрели мощи св.великомученника Климента Римского.

Неподалеку от Севастополя, у Балаклавы, на мысе Фиолент («феоленд» — означает «Божья страна») стоит Балаклавский Георгиевский монастырь, праздновавший свое тысячелетие (!) в 1891г. Здесь была устроена пещерная церковь еще во времена апостольского шествия по Таврической земле Андрея Первозванного, сохранившаяся до IXв. и послужившая основанием Георгиевскому монастырю в 891г. греческими мореплавателями, только молитвами к св.Георгию Победоносцу спасшимися от кораблекрушения. Увы, до наших дней сохранились лишь остатки величественного архитектурного ансамбля из трех храмов, некогда стоявших на этом благословенном месте… Но и здесь весной 1993г. состоялось богослужение, и на скале, на прежнем месте, был воздвигнут святой Крест (см.статью на нашем сайте).

И не мудрено, что эти святые земли стали местом крещения князя Владимира и отправной точкой христианского православия на всю Русь. Вот еще одна славная обитель – Херсонесский монастырь во имя святого равноапостольного князя Владимира, крестителя и просветителя Руси. Именно отсюда, из Херсонеса, христиане провожали ученика Христова апостола Андрея Первозванного для дельнейшей проповеди скифам. Семь священномученников украсили этот древний город своими именами. На улицах этого города пострадал за Христа святитель Климент. Здесь томился в ссылке святой митрополит Георгий Мителенский и жил в изгнании преподобный Иосиф Песнописец; тут Евстатий с 50-ю мучениками пострадал за веру. И именно этому городу предстояло прославиться в истории Руси и ее Православной Церкви. Здесь, на месте подвигов апостолов и святителей, мучеников и преподобных в конце Хв. принял Святое Крещение и Таинство Брака святой князь Владимир, и отсюда воссиял нетленный свет благодати Божией на всю Русь.

Крым, Херсонес

В 1848г. известным русским археологом графом А.Уваровым в ходе раскопок было открыто на городской площади несколько древних храмов. Была найдена и базилика (крещальня), в которой принял крещение князь Владимир. Потом здесь же был построен храм во имя Семи священномученников, а затем возведен монастырь с четырьмя храмами, главный из которых был освящен во имя святого князя Владимира. Этот храм был собственноручно заложен 23 августа 1867г. Императором Александром II. Церковь венецианского стиля имела крестообразную форму и была выстроена из инкерманского белого камня на массивных гранитных ступенях. Множество колонн из итальянского мрамора придавали этому самому большому собору Крыма особо величественный вид. На нижнем его этаже располагался храм в честь Рождества Богородицы, а в нем была стена, оставшаяся от той древней крещальни, в которой крестили св.Владимира; стена и жертвенник в алтаре так же оставались от прежней церкви. Увы, долгие годы советского времени храм стоял разграбленным и оскверненным (а во время Великой Отечественной войны он был к тому же и очень сильно разрушен).

Лишь в 2001г. собор Св.Владимира был вновь освящен, а к 2006г. – значительно восстановлен и теперь в нем, как и раньше идут богослужения. В связи с этим хочется немного подробнее остановиться на месте и времени крещения князя Владимира, ибо по этому поводу историками до сих пор ведутся споры, и, как минимум, существует две версии. Первая (и самая основательная) восходит к летописному свидетельству преподобного Нестора о том, что в 988г. князь Владимир, совершив набег на Херсонес Таврический (Корсунь), вынудил Византию выдать за него принцессу Анну, и когда она прибыла, крестился и венчался с нею. При этом крестилась и дружина князя. После этого князь Владимир с женой, дружиной, греческим духовенством прибыл в Киев, где в том же 988г. на Днепре было положено начало крещению русичей. По второй версии, высказанной профессором Е.Голубинским более ста лет назад, но до сих пор имеющей своих приверженцев, место крещения считается до сих пор неизвестным, а время его набега на Херсонес – 990г. (Это третий год после крещения. Но зачем тогда, казалось бы, князю Владимиру было нападать? Махать после драки кулаками). Основным аргументом в пользу такой версии считается некое сообщение из письменных источников о нападении на Херсонес в 990г. «тавроскифов»… Но ведь таким именем византийцы называли никак не русичей, а многоязыкое население Тавриды. Так что согласно летописям (а также другим русским, арабским и армянским источникам) и вероятнее всего дело обстояло так. В 986г. (или 987) соправители-императоры Византии Василий II и Константин обратились к князю Владимиру за военной помощью, так как на ту пору войско Византии было разгромлено болгарами (мятежный полководец Варда Склир с арабами вошел в пределы империи). Не мешкая, по договору с Византией князь Владимир в том же году отправляет войско в распоряжение империи, после чего требует исполнения второй части договора – выдачи за него замуж сестры Василия и Константина – Анны. Но в ответ князь слышит обидное ему, но вполне справедливое требование: «Крестись, и тогда пошлем сестру свою к тебе», ведь условия договора (так говорят летописные источники) с самого начала предусматривали это обстоятельство. Тем не менее, со стороны русичей начинаются препирательства: Владимир настаивает, чтобы сначала прислали Анну, а потом он крестится, Византия же стоит на своем. Но при этом шеститысячное войско русских находится в непосредственной близости от Константинополя и лишь пока на стороне Византии… От него фактически зависит судьба империи и Владимир решает, что такой момент вряд ли еще представится. Кто знает, как могут повернуться дела, если с его помощью Византия воспрянет? А вдруг передумают императоры «родниться» с ним? Князь решает всерьез заявить о себе, но сначала косвенным примером, захватив византийское крымское владение – Херсонес. И вот уже в начале 988г. из взятого города в Константинополь спешит грозный ультиматум: «…Если не отдадите ее (Анну) за меня, то сделаю столице вашей то же, что и этому городу». И Византия, так долго не желавшая кровно соединяться с язычниками-русами, уступает. Царевну Анну отправляют в Херсонес, но со священниками, иконами и церковными книгами, ибо крещение все равно остается непременным условием. И все происходит летом 988г. здесь же, в Херсонесе: князь Владимир крестится вместе со своей дружиной, после чего сразу венчается с Анной.
Так что по совокупности исторических и летописных отечественных и зарубежных сообщений местом крещения святого князя Владимира несомненно является: Крым, Херсонес, 988г. от рождества Христова.

P/S Известных пещерных монастырей в Крыму насчитывается около 20-ти. Они являют собой образец пещер афонских отшельников, которые на недоступных склонах гор устраивали свои каменные келии и добровольно несли подвиг непрестанной молитвы за весь мир. Часть из них была восстановлена в те времена, когда полуостров вошел в состав Таврической губернии Российской Империи:

Балаклавский (Георгиевский), основан в 1794г. близ Севастополя;
Инкерманский (Святого Климента), осн. в 1850г. у Севастополя;
Бахчисарайский (Успенский), основан в 1850г. под Бахчисараем;
Херсонесский (Владимирский монастырь), осн. в 1850г. близ Севастополя;
Косьмо-Дамиановский, осн. в 1854г. в лесу близ Алушты;
Кизилташский (Стефана Сурожского), осн. в 1856г. у д.Отузы близ Судака;
Катерлезский (Георгиевский), осн. в 1859г. под Керчью;
Топловский (Троицко-Параскевиевский), осн. в 1864г. у д.Топлы перед Карасубазаром
(нынешним Белогорском).

Из них пять мужских и один женский (Топловский) восстановливаются уже в наши дни. О них читайте отдельные статьи на нашем сайте.

Автор: Самарина (исп. мат. статей Протоиерея Георгия Северина и архиепископа Ионафана).

Бахчисарай – “Мекка” туристов

Kosten — Fri, 31 Jul 2009 12:56:59 +0000

Бахчисарай – настоящая “Мекка” туристов. Еще в конце XVIII века российская знать вслед за “просвещенной” Екатериной II, которая осуществила “путешествие в Крым” в 1787 году, старалась побывать в столице поверженного Крымского ханства, коснуться восточного колорита. О путешествии императрицы напоминают потемкинские мили, которые предусмотрительный фаворит расставил на пути венценосной особы. Одна такая “миля” стоит у входа в Ханский дворец.

Ханский дворец

В наше время посетить некогда грозный Бахчисарай не составляет никаких проблем. Маршрутные, заказные, экскурсионные автобусы доставляют до самых ворот. Регулярно курсируют электропоезда между Севастополем и Симферополем. От ж/д вокзала лучше всего начать пешеходную экскурсию по Бахчисараю. На юг от вокзала у Севастопольского шоссе находится священное для крымских татар место – Азизлер – захоронения крымскотатарской знати XVI – XVII веков. От него осталось несколько мавзолеев (дюбре).

Возвращаясь от Азизлера в район ж/д вокзала продолжим пешеходную экскурсию по многочисленным памятникам и сооружениям Ханского дворца. Хан-Сарай – блистательный алмаз среди крымских жемчужин позднего средневековья, уникальный памятник восточной архитектуры, резиденция крымских ханов XVI-XVIII веков. Дворцу более 500 лет.

Хан-Сарай строился не сразу и не имеет определенного единого плана и стиля. Его строили тысячи захваченных в “ясыр”, а также мастера из Ирана, Турции, Италии и Армении.

Общий архитектурный стиль дворцового комплекса соответствует “сельджуцкой” архитектуре, где переплелись строительные традиции от Китая до Средиземноморья. Впервые дворец упоминается в документах за 1502 год.

На Фонтанном дворе расположены легендарные фонтаны дворца: Золотой (Магзуб) и Фонтан Слез (Сельсебиль), созданный иранцем Умером по велению хана в память о любимой жене. Это к нему А.С. Пушкин принес две розы и прославил в своей поэзии.

Фонтан Слез

А сколько тайн знают Зал Дивана, Посольский зал, Ханская канцелярия и Золотой кабинет! Немало вздохов помнит Гаремный корпус Персидского сераля ( от которого осталось 4 комнаты), гаремный сад, где кроме жен и одалисок хана, могли прогуливаться только евнухи и павлины.

Украшением дворцового комплекса является Большая Ханская Мечеть Хан-Джами. Пять раз в сутки голос муэдзина, усиленный динамиками, призывает к намазу правоверных.

На мезарлике – ханском кладбище, сохранилось 113 захоронений. Внимание привлекает восьмиколонная ротонда над могилой Мангли-Герая II. Изысканные эпитафии на арабском языке трогают своей глубокой философией.

Наитаинственнейшее место в Бахчисарае – некрополь Эски-Юрт в западной части города. Здесь находятся древнейшие захоронения, возможно, еще времен “половецкого поля” .

Есть в Бахчисарае и кладбище героев Крымской войны и мемориал погибших в годы Гражданской и Второй Мировой войн.

Император Николай II в Евпатории

Yulia Samarina — Thu, 08 May 2008 07:53:02 +0000

Приезд в Евпаторию весной 1916г. императора Николая II c семьей.

«Примите, Великий Государь, в изъявление чувств наших от доброго сердца хлеб-соль и низкий поклон от взысканного милостями Вашими населения Евпатории» (из приветствия, зачитанного Городским головой С.Э.Дуваном на перроне у поезда).

«Встреча в Евпатории была одна из самых красивых. Толпа инородцев, татар, караимов в национальных костюмах, вся площадь перед собором – один сплошной ковер розанов. И все это залито южным солнцем» (из воспоминаний А.Вырубовой).

Имея летнюю резиденцию на Южном берегу Крыма, в Ливадии, императорское семейство почти не посещало других городов Крыма (за исключением Севастополя). А в Евпатории, находящейся в западной части полуострова, Николаю II бывать и вовсе не приходилось. Хотя этот приморский город был уже довольно известен и имел значительное курортное развитие с тех пор, как были обнаружены уникальные лечебные возможности грязей местного Мойнакского соленого озера (лимана). С 1886г. больных из России успешно принимала построенная близ озера местными врачами грязелечебница. Но, увы, добираться до Евпатории было довольно сложно. О железной дороге пока лишь мечтали… Хотя юного цесаревича Алексея привозили на лечение в неподалеку расположенный поселок Саки. Известно, что наследник был тяжело болен наследственным заболеванием – гемофилией (пониженной свертываемостью крови, а от этого частыми и опасными кровотечениями). Мальчика пользовали несколько раз сакскими грязями, и врачи считали их влияние благотворным для Алеши.

Городской голова Евпатории М.М.Ефет в ноябре 1913г. побывал на аудиенции у императора в Ливадии, где, рассказывая о своем родном городе, заметил, что «Евпатория – курортный город и обладает такими же целебными грязями, как и Саки, и что население г.Евпатории с завистью смотрит на другие города, имевшие счастье принимать у себя Его Величество». Государь заверил, что скоро дойдет очередь и до Евпатории. Так и случилось. Но причиной ее посещения стали уже события, начавшейся летом 1914г. Первой Мировой войны. С самого ее начала в Таврической губернии был образован Комитет для оказания помощи больным и раненым воинам и его силами был сформирован и послан на фронт полевой лазарет, а так же устраивались госпитали на территории Крыма. Государыня Александра Федоровна все лечение военнослужащих взяла под свою опеку и сама предложила обратить особое внимание на Евпаторию, где «…есть грязи, солнце, море, песочные ванны, Цандеровский институт, электричество, водяное лечение, сад и пляж поблизости». Хотя напомнить ей об этом взял на себя смелость председатель евпаторийской Земской управы С.Э.Дуван, который был в апреле 1915г. в Петербурге и был представлен императрице в Царскосельском дворце, где подарил ей альбом с видами Евпатории и уверил, что лучшего места для излечения раненых не сыскать.

Однако прежде всего нужно было провести к городу железнодорожную ветку (54 версты). Инициатором строительства стал Таврический губернатор Н.А.Княжевич. За 3,5 месяца рельсы были проложены от существующей уже московско-симферопольской железной дороги (а именно от станции Сарабуз, ныне Остряково) и 21 октября 1915г. в 2 часа дня первый поезд подъехал к пока еще временной платформе Евпатории, о чем государю императору была тут же послана телеграмма и получена ответная: «Сердечно благодарю… Очень порадовался Вашему сообщению о столь скором окончании работ по ея сооружению. Николай». Это действительно явилось очень важным событием: во-первых, для доставки раненых на излечение (в городе уже было открыто несколько госпиталей); во-вторых, в связи с закрытием для российской публики европейских курортов из-за войны, в Крым из России поехали тысячи больных и отдыхающих (известно, что Евпаторию в 1916г. посетило 40 тыс.чел. вместо обычных 10 тыс.). По распоряжению Таврического губернатора Н.А.Княжевича на создание лазаретов в Крыму (в том числе и в Евпатории) было отчислено из местных средств 70 тыс.рублей; он же ходатайствовал перед правительством в Петрограде о строительстве после войны новой грязелечебницы на Мойнаках – Всероссийской Алексеевской (в память исцеления местными грязями Цесаревича). Кстати, тогда же местными жителями одна из новых улиц города была названа в честь Княжевича и ныне это одна главных улиц Евпатории, идущая от вокзала до самого моря, к Курзалу (давно пора ей вернуть прежнее имя, вместо имени советского командарма Фрунзе, который ничего полезного для города не сделал, но зато хорошо известен был в Крыму по массовым казням сдавшихся и безоружных белогвардейцев). В связи с открывшимся железнодорожным сообщением самая большая Приморская санатория, возглавляемая С.Э.Дуваном, была превращена в госпиталь имени Александры Федоровны, а сам Дуван за ее отличное устройство был награжден орденом Св.Владимира 4 степени (и до сих пор этот старый санаторий стоит на ул.Дувановской).

Война тем временем продолжалась… У берегов Евпатории часто появлялся немецкий Крейсер «Бреслау», значительно превосходивший наши линейные корабли и крейсера. Наконец, в один из дней (а именно 24 апреля 1916г.) он выпустил по городу из своих 4-дюймовых орудий 50 снарядов, разрушив несколько зданий на берегу и почти полностью пристань (до сих пор на Ильинской церкви видны следы от осколков). Но в город продолжали привозить сотни и сотни раненых. Их-то и решили навестить и подбодрить император Николай с Александрой Федоровной и детьми. Вот когда, наконец, дошла очередь посещения Евпатории августейшим семейством! Незадолго перед этим, в начале мая 1916г., вся семья присутствовала на церемонии спуска на воду линкора «Императрица Мария» (самого большого в России и даже превосходившего пресловутый «Бреслау») в г. Николаеве; затем отправились в Севастополь на смотр Черноморского флота и потом уже в Евпаторию.

16 мая 1916г. в понедельник утром поезд с Императором, Императрицей, Наследником и Великими княжнами прибыл в пункт назначения. Город с нетерпением ждал: на улицах был наведен образцовый порядок, а для эскорта выделена почетная охрана в 400 человек из горожан всех сословий и национальностей. В Евпатории всегда было (и есть) много акаций, и особенно это чувствуется в мае – в пору их цветения, так что не долго думая и с удовольствием, генерал-майор Н.А.Княжевич преподнес императрице, вышедшей из вагона, огромный душистый букет белой акации. Это было, конечно, очень трогательно. Девочкам-княжнам тоже подарили по роскошному букету. На перроне стояли все высшие чиновники не только Евпатории, но и всей губернии. С приветственной речью к долгожданным и дорогим гостям обратился городской голова С.Э.Дуван. Заканчивалась она так: «Примите, Великий Государь, в изъявление чувств наших от доброго сердца хлеб-соль и низкий поклон от взысканного милостями Вашими населения Евпатории». После этих слов Александре Федоровне была вручена старинной арабской работы шкатулка с 30 тыс.рублей на нужды раненых, а оркестр учащихся мужской гимназии исполнил гимн. Затем гостям был подан автомобиль и по улицам города кортеж проследовал к Свято-Николаевскому собору, перед которым уже ждали все начальство, учащиеся города и многие жители – сколько поместилось. Гирляндами из цветов были украшены стены собора, из них же большие буквы «Н» и «А», а над входом надпись – «Боже царя храни». Анна Вырубова, фрейлина императрицы, так описывала потом это событие: «Встреча в Евпатории была одна из самых красивых. Толпа инородцев, татар, караимов в национальных костюмах, вся площадь перед собором – один сплошной ковер розанов. И все это залито южным солнцем…»

В 11 часов под колокольный звон и непрерывное «ура» вышел из алтаря Архиепископ Таврический и Симферопольский Дмитрий с духовенством. Царь и члены его семьи приложились к Святому Кресту, а Высокопреосвященный окропил всех святой водой. Начался молебен с провозглашением многолетия Царскому Дому, Державе Российской, русскому воинству. По окончании службы Архиепископ Дмитрий благословил Государя иконой Св.Николая Чудотворца.

Потом царская семья из уважения ко всем конфессиям многонационального города почтила своим присутствием и татарскую мечеть Джума-Джами, и караимскую кенасу, побывала у главной синагоги города. И везде главы общин преподносили именитым гостям хлеб-соль, а императрице – цветы. Наконец отправились в «Приморскую» санаторию. Все из находившихся на излечении (которые могли ходить) и офицеры и солдаты выстроились во дворе прямо в больничных халатах. Николай II с цесаревичем и полковником Крыжановским (начальником лазарета) обошел строй, поблагодарил всех за службу и вручил нижним чинам медали. В это же время государыня с дочерьми беседовала в палатах с тяжелоранеными, а затем, по просьбе офицеров, сфотографировалась с ними на память. Затем все семейство отправилось в земской лазарет познакомиться с условиями лечения и пребывания раненых, где было встречено старшим врачом Казасом и всем медперсоналом, очень взволнованным таким высоким посещением. Здесь также вручались награды солдатам и высказывались пожелания о скорейшем их выздоровлении. Уже покидавших лазарет императора и его близких одарили букетами полевых цветов юные воспитанницы Донузлавского земского двухклассного училища.

В час дня представители губернских и городских властей были приглашены на завтрак в императорский поезд, на котором государь лично поблагодарил городского голову С.Э.Дувана за оказанный прием, за проделанную работу, подарил ему памятный подарок – золотой портсигар с бриллиантовым гербом и добавил: «Сердечно благодарю за все виденное, передайте населению Мой привет и благодарность за радушный прием, искренне желаю вашему городу дельнейшего процветания и успеха».

Всю вторую половину дня императорское семейство провело на прибрежной даче Дувана «Мечта». «Гуляли по берегу моря, сидели на песке и пили чай на балконе. К чаю местные караимы и татары прислали всевозможные сладости и фрукты». И, наверное, единственное, чем был огорчен Николай, так это тем, что не удалось выкупаться в море – мешала толпа любопытных, да и майский воздух все же был прохладен. Затем в своем дневнике государь написал о Евпатории так: «Город производит очень приятное впечатление и надо надеяться, разовьется в большое и благоустроенное лечебное место».
А в седьмом часу вечера все августейшее семейство покинуло наш город. Так уж случилось, что Евпатория была последним местом пребывания императора Николая II в Крыму. До отречения и страшных событий оставалось уже совсем немного времени…

Какое-то время на евпаторийском пляже стояла крепость из песка и камешков, выстроенная Алексеем в тот майский день, и ее, сколько могли, охраняли местные гимназисты, даже огородив самодельным заборчиком…

О посещении Евпатории императором и его семьей в архивах есть фильм, снятый тогда оператором акционерного общества «А.О.Дранков и К», а также сохранилось несколько фотографий тех дней.
Автор: Самарина (благодаря материалам М.Кутайсовой).

Крымская книга Бориса Балтера

Yulia Samarina — Wed, 07 May 2008 13:13:46 +0000

О крымских мальчишках, о море, об акациях и о нас, южанах, в повести «До свиданья, мальчики!» Бориса Балтера. Чуть позднее эти слова появились в знаменитой песне Булата Окуджавы…
Кто читал – вспомните, а кто не читал – «Обязательно прочтите – очень хорошая книга!» – так нерадивые, но отзывчивые читатели честно писали на лучших библиотечных книжках…

Далеко не каждый житель маленького городка может похвастать, что о месте его рождения, о почти что его детстве или юности есть на свете не только повесть, но хотя бы малюсенький рассказик… О моем городе такая книжка есть! И она такая замечательная, что хочется поделиться ею со всеми, кто еще ее не читал: и с местными жителями, потому, что они сразу поймут мои чувства; и с теми, кто еще не бывал в Евпатории, потому что она с такой любовью описана автором, что не влюбиться в наш город у моря просто невозможно, хотя бы и заочно. И хотя в ней нигде не написано само слово «Евпатория», можете быть уверены на все сто, что это о ней! «В мае цвела акация. Она цвела долго, осыпая город белыми лепестками. Цветение акаций совпадало с началом курортного сезона. Как важные события передавались из уст в уста сообщения: открылись «Мойнаки», открылся «Дюльбер», открылась «Клара Цеткин»… Эти санатории всегда открывались первыми. На приморском бульваре появлялись первые отдыхающие. Улицы с каждым днем становились многолюднее. Приезжим сдавались лучшие комнаты. Они становились полновластными хозяевами города. Город менял свое лицо, делался шумным, нарядным, веселым. Открывались магазины, павильоны, рестораны. В Курзале выступали столичные знаменитости…». Ну, что скажете, не Евпатория?! То-то же…

46 лет назад в журнале «Юность» вышла повесть никому не известного тогда автора Бориса Балтера под легкомысленно-романтическим названием «До свидания, мальчики!». Но, несмотря на это кажущееся легкомыслие, в 1965г. она была напечатана уже отдельным изданием, а еще через год в Евпаторию прибыла столичная киносъемочная группа снимать фильм по повести непосредственно «на натуре», чем был произведен среди местных столпотворение и абсолютный ажиотаж. Даже те, кто слыхом не слыхивал ни о Балтере, ни о его «мальчиках» (а их было большинство), наперебой рассказывали соседям и знакомым об этой новости. Многие потом попали в кадры фильма в качестве массовки и зато уж будьте уверены, это были самые что ни на есть настоящие евпаторийцы на самых что ни на есть настоящих ее улицах – без обмана! И хотя в повести все ее события происходят в предвоенное время, город 60-х (особенно старые его улочки) был практически таким же, как в конце 30-х (ведь даже сегодня, в 2008-м, когда очень многое изменилось, Старый город по-прежнему узнаваем). Да, тогда почти все лето прошло в кино-событиях. Мальчишек играли сами еще совсем мальчишки, а теперь всем известные актеры Евгений Стеблов, Михаил Кононов, Николай Досталь. В Евпатории в те поры был свой очень хороший Народный театр, который каждую неделю давал почти профессиональные спектакли в Доме культуры на ул.Революции (бывшем кинотеатре «Красный партизан»). Почти всех актеров из него, конечно, пригласили участвовать в съемках (например, мама моего одноклассника, тетя Валя, просто здорово сыграла эпизодическую роль торговки).
А вот ресторанчик «Поплавок» на сваях в море пришлось заново построить, так как настоящий не выдержал когда-то военных обстрелов. Каменная тумба, стоявшая на углу Володарской и Пролетной (возле моей родной 6-й школы, где теперь располагается городское педучилище) покрылась вдруг невероятными афишами, сообщавшими о выступлении в Курзале «короля гавайской гитары Джо Данкера»… Согласитесь, что экранизации литературных произведений редко бывают удачными: всегда что-нибудь да не так, что-то не совпадает, с чем-то ты не согласен, а то и вовсе не такими виделись герои в книге. Но в этом случае буквально все попало «в точку»! Эту работу режиссера М.Калика, оператора Л.Пааташвили и композитора М.Таривердиева можно назвать по-настоящему идеальной. Уж поверьте евпаторийцам!.. Наверное, с такой же любовью и нежностью относятся москвичи к фильму «Я шагаю по Москве», как, несомненно, одному из лучших фильмов о Москве и самих москвичах.

Борис Балтер тоже приезжал во время съемок фильма в свой родной город. В 1962-м, после выхода повести, он буквально «проснулся знаменитым». Написал затем несколько рассказов, одну пьесу, начал писать автобиографическую повесть «Самарканд» (практически продолжение «Мальчиков»), но вдруг имя писателя исчезло со страниц журналов, перестали показывать и фильм, шедший до того, как говорили, «на первых экранах». Забыли напрочь, на долгие годы, как будто его и не было вовсе. И вряд ли бы это все случилось, будь он не таким хорошим человеком. Но разве может не очень хороший человек написать: «…Всему хорошему, что сохранилось во мне, я обязан ему, городу моей юности, самому лучшему из городов. Ему я обязан тем, что навсегда понял: нельзя быть человеком и оставаться равнодушным к судьбе страны, в которой родился и живешь, так же, как нельзя безразлично относиться к любимой женщине и к тем, что пулю, предназначенную тебе, перехватил своим сердцем…». И это написано просто и искренне, не для красного словца (когда прочтете книжку, сами увидите).
Он был очень скромным, но мужественным: в свои 22 года под Новоржевом командовал дивизионной разведкой, а в 23 – командовал полком; тяжело раненый выходил с товарищами из окружения. Тогда же стал коммунистом по убеждению. Но так же по убеждению в 1968-м подписал коллективное письмо-протест в адрес Л.Брежнева, выступив против политического процесса над литераторами Гинзбургом и Галансковым. За это его не только исключили из партии, но и мстительно отстранили от любимого дела и от читателей. По-настоящему честный человек, он не отрекается ни от матери (а он не отрекся от нее как от «врага народа» в пору своей юности), ни от своих товарищей. «Работать» с Балтером было бесполезно, пришлось его просто отстранить…
Многое в Борисе Балтере было от его Учителя – Константина Паустовского, которого он не просто уважал и который был любимым преподавателем многих в послевоенном Литературном институте. Там же учился и Шкловский, очень метко назвавший потом Паустовского «лоцманом жизни». Вот теперь все становится на свои места. У Паустовского так много чистоты, света и любви (хотя разве их может быть много?). У Балтера тот же свет и та же любовь… Недаром своих «Мальчиков» он посвящает Константину Георгиевичу Паустовскому.
В 1961г. в Калуге вышел составленный Паустовским сборник «Тарусские страницы», ставший тогда, в пору «оттепели», практически в один ряд со всеми вышедшими из-под советского контроля явлениями культуры. Его буквально разнес, не стесняясь в выражениях и задыхаясь от исступления, Никита Хрущев. Этот альманах мгновенно разошелся и стал уже тогда библиографической редкостью (из библиотек потом его, естественно, изъяли и уничтожили). Нетрудно догадаться, что в ряду его авторов был и Б.Балтер. И каков был этот ряд! Вигдорова, Винокуров, Казаков, Коржавин, Корнилов, Максимов, Окуджава, Самойлов, Слуцкий, Трифонов, Заболоцкий, Цветаева! Не пощадили никого. Попали под горячую руку и «евпаторийские мальчики» Балтера. В угоду «предводителю» один из рьяных литературных критиков предрекал им не много ни мало будущее предателей Родины (вот до чего можно договориться в излишнем рвении; впрочем, вполне возможно, что саму повесть он так и не читал).

Борису Балтеру было бы сейчас 90 лет, если бы его сердце не остановилось в 55. В Евпаторию он более не приезжал. В повести есть такие слова: «В юности все воспринимается острее и ярче. …Наверное, поэтому все эти годы я ни разу не побывал в нашем городе: я боюсь увидеть его другим. Он живет в моем сердце и памяти таким, как казался в юности, и остался таким, как бы теперь ни изменился его облик. Всему хорошему, что сохранилось во мне, я обязан ему, городу моей юности, самому лучшему из городов». В евпаторийской старой гимназии им. И.Сельвинского, в которой учился и сам Борис Балтер, один из ученических выпусков получил в подарок, как напутствие, по книжке, специально изданной к этому случаю. И очень хорошо и правильно было бы, если бы небольшие томики «До свидания, мальчики!» лежали всегда на прилавках наших книжных магазинов. Увы, кто за это теперь возьмется, ведь это не яркий путеводитель или набор видов Крыма, которые расходятся в сезон, как горячие пирожки. Но зато это ведь и не приторные, как рахат-лукум и бесконечные, как восточная песня, якобы крымские легенды (якобы – потому что подозрительно много их появилось за последнее время). А еще в наших киосках могли бы стоять кассеты и диски со старым добрым фильмом, снятым когда-то здесь, ведь он лучше всякой экскурсии покажет улочки, дома Евпатории и пляжи, какими они были (и каких, увы, уже нет). Но только уныния от этого фильма не будет, и агрессии не будет, и страха не будет, но будет светло и чисто…
Автор: Самарина (благодаря также Е.Никифорову).

Первое народное училище и Первая гимназия в Крыму

Yulia Samarina — Fri, 21 Mar 2008 09:06:20 +0000

«Дорожа своей честью, ученик не может не дорожить честью своего учебного заведения» (первая строка гимназического билета).

Самое первое так называемое «народное училище», или, как сказали бы сейчас, начальная школа, было открыто в Симферополе 10 июля 1793г. Главным предметом в нем был Закон Божий, за которым следовали русский, немецкий и французский языки, а также арифметика, история, география и рисование. Четыре годя подряд со дня его открытия училище было 4-х классным и называлось «Главным народным училищем», а затем, после смены губернатора области, стало 2-х классным и соответственно – Малым… В нем читались все те же предметы, но только в сокращенном варианте. Сначала училище подчинялось Таврическому приказу общественного призрения, а с 1806 года перешло в ведение Училищного комитета Харьковского университета. Со сменой высшего начальства произошли изменения и в программе обучения: иностранные языки были отменены, а введены естествознание, физика и технология. Постепенно выросло и число учащихся. Так, по сохранившимся документам в 1809 году в «Уездном народном училище» г.Симферополя училось уже 75 мальчиков и 20 девочек. На выпускные экзамены в конце учебного года, как это было принято в то время России, приезжали почетные гости. Например, в 1910 году ими были Новороссийский губернатор дюк Э.О.Ришелье и Таврический губернатор А.Бороздин. Таких учебных заведений к концу XIXв. по всему Крыму было достаточно много. Примечательно, что в таком городке, как Евпатория, их оказалось вдруг более всего: на 27тыс. жителей приходилось более 30 учебных заведений! Каково?! Причем практически для всех крымских национальностей – школы русские, караимские, татарские, греческие, немецкие, армянские и еврейские. Помогать таким 2-х классным народным школам считали своим долгом местные купцы.
Размещалось Училище в доме бывшего подполковника Таврической областной прокуратуры Д.Лесли. Сам он выехал из Крыма, а это одноэтажное здание, крытое черепицей и насчитывавшее до десятка комнат, безвозмездно передал на нужды народного образования. Позднее дом был обнесен каменной оградой, а по бокам пристроены еще два флигеля (ныне это – пер.Совнаркомовский, 3). Кстати, план дома Д.Лесли, нарисованный когда-то в 1824 году преподавателями, как это ни странно, не утерян за долгие годы, а существует и доныне.
Но какими бы умными и одаренными ни были выпускники Уездного народного училища, по существовавшему положению они не могли поступать в высшие учебные заведения, минуя обучение в гимназии. А вот ее-то в Симферополе и не было.

По этой причине в 1812 году в одном доме с Народным училищем открывается и первая в Крыму гимназия. Обучение в ней какое-то время, почти, как и в Училище является всего лишь трехклассным, да и в одном здании им, двоим, становится совсем тесно… Через некоторое время по распоряжению губернатор Бороздина для гимназии был приобретен дом у княгини Горчаковой; были и другие переезды… Так что сменилось не одно поколение гимназистов, пока гимназия, наконец, в 1841 году не утвердилась окончательно в просторном каменном двухэтажном здании по улице Екатериненской – бывшем особняке генерал-майора Ревелиоти, выкупленном у него за казенный счет. Собственно, и по сей день в этом же здании находится Симферопольская гимназия №1 (ул.К.Маркса, 32). С 1874 года гимназия становится 8-ми классной. История гимназии интересна и многообразна, но что всегда было характерным для нее – это, конечно же, ее педагогический коллектив – ее «золотой фонд», который все годы тщательно подбирался, начиная со времен первого директора гимназии Ф.Заставского. В ней работали и преподавали талантливые, передовые и весьма известные в Крыму люди, например: исследователь древностей Крыма, караимский ученый-просветитель И.И. Казас прослужил в гимназии 20 лет (он же – автор учебников для караимских и татарских школ, а также создатель первой татарской учительской и первой женской караимской школ); там же трудился более 50 лет (!) учителем русского языка и словесности А.И.Маркевич – археолог, краевед и этнограф (в 1827 году за выдающийся вклад в развитие науки он был избран членом-корреспондентом АН СССР, не имея научной степени, что само по себе было редчайшим случаем); еще одним преподавателем был И.П.Деркачев – автор многих учебников и книг для детей (его учебник украинской грамматики был во всех школах Украины, причем распространялся бесплатно); химию одно время преподавал сам Д.Менделеев…

Поскольку гимназия была только мужской, в городе в 1865 году решено было открыть и учебное заведение для девиц благородного происхождения (потом оно преобразовалось в частную гимназию Е.Оливер). Находилось оно в Гимназическом переулке (сегодня это ул.Ушинского). И между прочим, именно над этим зданием в те же годы вырос первый в Симферополе 3-й этаж, который, впрочем, скоро снесли по требованию родителей, боявшихся его падения. А Народному училищу так и осталось место в его старом доме под черепичной крышей, да еще к нему присовокупили земельный участок в постоянное пользование – «20 сажен по фасаду для разведения ботанического сада».
Но вернемся все же к 1-й мужской Таврической гимназии, которая в короткое время стала крупнейшим и авторитетнейшим учебным заведением Крыма. В нее стремились определить своих детей помещики Южнобережья и достаточно обеспеченные жители всех крымских городов. После Ф.Заставского, с 1865 по 1869 годы, гимназию возглавлял Е.Марков – весьма известный в Крыму человек, этнограф, краевед, писатель и, наконец, автор «Очерков о Крыме», дающих яркое и подробно изложение картин крымской жизни и истории полуострова в те годы. Вслед за ним директором становится не менее талантливый человек – Г.И.Тимошевский, состоявший членом-корреспондентом Императорского Московского Археологического общества. Он же возглавил и созданный при гимназии археологический кружок. Такие интересные люди не могли не «заразить» исследовательским интересом весь гимназический процесс.

Стало хорошей традицией для многих преподавателей водить своих учеников на различные экскурсии по городу, вверх по реке Салгир, предпринимать загородные вылазки в природу с целью наглядного изучения истории, географии и естественных наук. Ребята собирали растения для гербариев и минералы, делали коллекции насекомых, наблюдали природу Крыма в горах и предгорьях, соприкасались со средневековой историей на археологических раскопках «Неаполя Скифского» (на окраине Симферополя) и в Красных пещерах, где были обнаружены стоянки первобытных людей. Стремление детей к научной деятельности всячески поощрялось. Но Г.И.Тимошевскому было мало самодеятельных экскурсий, он сумел добиться возможности их казенного финансирования. Результатом стали массовые походы всех гимназистов 6-го, 7-го и 8-го вместе с учителями почти по всему Крыму – в Севастополь, в Бахчисарай, в «пещерные города» и пр. Все увиденное научно обрабатывалось и публиковалось в виде отчетов, как отдельными изданиями (вышло три книги «Учебные экскурсии Симферопольской мужской гимназии: Симферополь, Севастополь, Бахчисарай», 1889-1890гг.), так и в газете «Таврические губернские ведомости». Такие научные экскурсии организовывались сроком от 3-х до 8-и дней, а количество учащихся порой доходило до 100 человек! Роль же экскурсоводов выполняли абсолютные профессионалы – такие известные краеведы Крыма, как А.Маркевич, Ф.Лашков, Х.Ящуржинский и другие.
Но в свободное время от обязательных занятий учащиеся занимались не только историей и археологией. В гимназии были свой струнный оркестр и хор, а также постоянно устраивались литературно-музыкальные вечера, на которые приглашались все желающие жители Симферополя. Как правило, эти вечера были благотворительными, а средства, собранные на них, шли, к примеру, в помощь малоимущим гимназистам (на покупку формы и учебников) или на «улучшение питания больных военного госпиталя», а также на другие конкретные и полезные дела.

В годы Крымской войны (1853-55гг.) в здании Первой гимназии размещался военный госпиталь, в котором раненых и больных консультировал сам выдающийся хирург Н.И.Пирогов. Впоследствии он посетил гимназию как попечитель Одесского учебного округа. В 1905 году к зданию были дополнительно пристроены актовый и гимнастический залы. В годы Гражданской войны в гимназических классах снова разместился госпиталь, а затем штаб 9-го полка 3-й Крымской дивизии. В 20-х годах гимназия была преобразована в общеобразовательную (и мальчики, и девочки стали учиться вместе) среднюю школу. Примечательно, что в ее стенах в те годы произошло событие, не имевшее аналогов ни до, ни после – самовыборы директора школы (им стал учитель русского языка и словесности Л.Жирицкий). До войны во втором этаже школы временно разместился автодорожный техникум. А после войны, начиная с 1944 года и почти на десять лет, все здание заняла снова средняя школа, но только для девочек (не многим теперь известно, что в те годы было введено в школах раздельное обучение). А затем с 1954 года – опять общеобразовательная средняя школа №1. В 1961 ей было присвоено имя выдающегося педагога К.Д.Ушинского, который участвовал в съезде учителей Таврической губернии, проходившем здесь в 1870 году. 29 октября 1968 года открылся Музей истории школы №1, экспонаты которого вам с удовольствием покажут и сегодня; с гордостью расскажут о знаменитых ее преподавателях, а также выпускниках: известном художнике-маринисте И.Айвазовском, талантливом дипломате А.Иоффе, физике с мировым именем И.Курчатове, докторе медицины Н.Арендте и об еще многих и многих, имена которых остались не только в анналах гимназии…
В 1980 году был дополнительно построен новый учебный корпус со спортзалом. А 20 августа 1991 года, постановлением Совета министров Крымской АССР, школе был снова присвоен почетный и обязывающий ко многому статус гимназии.

Не удержусь и добавлю, что с появлением в городе гимназии, должны были появиться и гимназисты, а гимназисты в России ходили в очень строгой, почти военной форме и никому не могло прийти в голову, что в гимназию можно прийти иначе! И если 8-9-ти летний мальчик шел с родителями держать экзамен в гимназию еще в легкомысленном матросском костюмчике, то после сдачи его он уже торжественно и гордо выходил в гимназической фуражке с кожаным козырьком, белым кантом и непременным серебряным гербом и буквами «СГ» – симферопольская гимназия (естественно, что в каждом городе были свои буквы). За обязательный и единый по всей России серый цвет формы гимназистов даже называли «сизарями» («голубями») – и брюки, и гимнастерка под кожаным ремнем с серебряной бляхой и такими же буквами, как на кокарде, с обязательными белоснежными и твердо-накрахмаленными воротником и манжетами, с непременно черными начищенными ботинками и, наконец, длинной серого сукна шинелью до пят («совершенно как у кавалеристов») с серебряными пуговицами (если зимой было очень холодно – поверх фуражки одевался башлык). Все! И весь этот набор носился безоговорочно весь срок учебы и шился на заказ родителями гимназиста (малоимущим могли выделяться благотворительные средства, собранные самой гимназией или родительским советом). Формой, как правило, гордились и нередко даже дрались за свою честь (а значит, и за форму, и за право ее носить) с «синеблузниками» – учащимися народных училищ, у которых тоже была обязательная форма, но попроще. В гимназии могла учиться дети разных сословий и национальностей, но единой формой они с первого дня подчеркнуто объединялись в одно целое, а в гимназию ходили исключительно получать знания и проявлять свои способности, а не демонстрировать возможности своих родителей (как, увы, почти везде происходит сейчас).
Автор:Самарина
Фото Александра Белова. Отличный сайт, на котором нужно побывать!
www.simferopol.avbelov.by.ru

Путешествие в старую Феодосию

Yulia Samarina — Fri, 21 Mar 2008 08:49:52 +0000

Вы давно были в Феодосии? Давненько. Но не в начале же ХХ века?!

А между тем интересное было время… И чтобы хоть ненадолго оказаться в нем, для начала откроем один из старых путеводителей и узнаем, что в конце XIX – начале XXвв. Феодосия ценилась прежде всего своими «морским купальнями – одними из лучших в Крыму, а также удобным песчаным покатым дном и довольно спокойным морем, в виду благоприятного расположения города на берегу залива, обрамленного горным массивом Тете-оба». Курортная публика тогда не лежала вповалку на пляжах в привычном нам виде, а требовала к себе уважения и удобств в виде «отдельных номеров для раздевания», а так же «буфета, бесплатной читальни, парикмахерской и пр.»

И путеводитель не обманывал: действительно, городские феодосийские купальни предлагали более 100 таких номеров, как с общим выходом в море, так и с отдельными особыми лестницами (разумеется, и за особую плату). А при некоторых морских купальнях имелись даже теплые морские ванны для тех, кому вода в море казалась недостаточно комфортной температуры!.. Нужно лишь добавить, что со стороны администрации выставлялось единственное требование: «купальные костюмы были обязательны для лиц обоего пола свыше 10 лет».

Когда начинался полуденный зной, публика с пляжа отправлялась обедать и отдыхать в прохладу снятых апартаментов. Кто в гостиницу («Европейская» и «Центральная» были лучшими и располагались на главной улице – Итальянской; на ней же, впрочем, были и гостиницы попроще – «Гранд-отель» и «Северные номера»), а кто – в одну из многочисленных приморских дач Папахристо, Розенблюма, Рубанова, Виноградова, Каменского и др. Но чем в курортном городке можно было заняться ближе к вечеру? Феодосия тогда была, прямо скажем, небольшой (всего 27тыс. населения, половину которого составляли русские и украинцы, а другую – евреи, караимы, татары и армяне) и все ее достопримечательности можно было посетить за пару дней. К этим местам относились: картинная галерея И.К.Айвазовского, завещанная им родному городу («за вход взимались 20коп. в пользу благотворительного общества»); Музей древностей, открытый с 1811 года (его здание также было построено по проекту Айвазовского); памятник со словами – «Императору Александру III от благодарной Феодосии», маяк на мысе св.Ильи, поездку на который настоятельно рекомендовал все тот же известный путеводитель как «очень интересную, благодаря открывающемуся виду на город, залив, море, весьма оригинальный мыс Киик-Атлама и Коктебельские горы». Еще, стоя в Феодосийском порту, можно было вдоволь любоваться древними стенами с большой башней «еще генуэзской постройки», за которыми располагался «главный карантин на Черном море» и где стояли суда под разными флагами на «эпидем.проверке», прежде чем им будет позволено проследовать далее в Черное или Азовское моря. Кроме того, в городке было 4 православных храма, «из которых особенно Александро-Невский собор заслуживал осмотра по своей архитектуре и отделке», а также несколько армянских, греческих, лютеранских церквей, костел, еврейская и караимская синагоги и четыре мечети.

Ближе к вечеру заметно оживлялись главные улицы города – Итальянская, Генуэзская, Греческая, покрытые гранитной мостовой и освещенные керосиновыми фонарями (кстати, портовая часть – сияла электричеством). Наступал черед развлечений. Несомненно, главным местом прогулок как приезжей, так и местной публики была Итальянская улица, проходившая в виде бульвара вдоль моря. Кроме уже упомянутых гостиниц, на ней были магазины, аптека, банк, рестораны, кофейни и пр. На ней же, неподалеку от «фонтана Айвазовского», был кинематограф «Иллюзион», принадлежавшем караиму В.Б.Бобовичу (позднее он назывался «Спартак»). Чуть подальше был другой кинотеатр, правда, донельзя упрощенной архитектуры и «более напоминавший сарай», но имевший при этом весьма витиеватое название – «Электробиограф». Ежедневно в этих кинотеатрах шло по два сеанса подряд (так что опоздавшим на первый позволялось досмотреть «не увиденное» на втором). В начале сеанса, как правило, шел либо журнал, либо коротенькая комедия, а за ними уже следовала драма «в сопровождении рояля», по окончании которых за дополнительную плату в 5 копеек вниманию «любезной публики» мог быть предложен очередной заезжий куплетист со своими «сатирическими куплетами» (тогда это был модный жанр) и, зачастую, под свой же аккомпанемент. Уже в 20-х годах появились первые многосерийные приключенческие фильмы: «Тайны Нью-Йорка», «Приключения Тарзана и силача Мациста», «Маугли», «Железный череп» и другие (шло и по три сеанса в день, их смотрели без устали по 20 раз и больше и знали наизусть). Кроме того, в «Иллюзионе» частенько выступали со своими программами гастролеры-индивидуалы – сатирики или сольные музыканты. Большим успехом одно время пользовался «выдающийся танцор Попудренко», буквально сводивший с ума публику своими кунштюками и пируэтами. Или, например, артист-имитатор Надеждин: он выходил на сцену, тщательно переодетым в даму, и пел романсы очень приятным сопрано, после чего снимал парик и, осведомившись басом у ошарашенных зрителей, хорошо ли он пел, тяжелыми мужскими шагами уходил за кулисы. Публика, как правило, была в восторге! «Имитаторов» полюбили и порой пытались увидеть подвох даже там, где его вовсе и не было, начиная вдруг хохотать не к месту и к обиде исполнителя.
Если же в Феодосию прибывал целый коллектив артистов, то им для выступлений предлагался сначала зал дворянского собрания (пока в 1905 году он не сгорел), а позднее – городской театр, специально возведенный все на той же Итальянской улице (ныне ул.Горького). Хотя внутри его не так легко было догадаться, что это «храм Мельпомены», так как зал был более чем скромного вида и представлял собой лишь «грубо оштукатуренный прямоугольник» без какого-либо намека на ложи, бенуары, бельэтаж и балкон. Видимо, у города не хватило средств на отделку, но, впрочем, это соответствовало и тем постановкам, что давались на сцене… Ведь самое большее, на что мог рассчитывать феодосийский зритель, был либо водевиль, либо оперетта: в основном это были гастроли симферопольцев с «Цыганской любовью» и «Веселой вдовой», позднее – с «Сильвой» и «Марицей», а также украинских коллективов, привозивших, как обычно, «Наталку Полтавку» и «Запорожца за Дунаем». В еще более неуклюжем, чем зал, «квадратном фойе» театра в промежутках между гастролями устраивались танцевальные вечера. Более удачными эти вечера получались на открытом воздухе – в Лазаревском сквере, где весь летний сезон играл, между прочим, очень неплохой симферопольский симфонический оркестр под управлением Брискина («всем живо напоминавшего своей пышной рыжей шевелюрой льва»). Каждый вечер оркестр располагался в деревянной «ракушке» перед рядами скамеек и успешно собирал публику традиционной и так называемой «садовой программой» – модными тогда вальсами, попурри и прочими увертюрами (вход в Лазаревский сквер стоил пятак). Тот, кого не привлекали Штраус и Чайковский, мог сходить в цирк-шапито Бескаравайного. Тогда в большой моде была французская борьба, и в цирке на каждом представлении ко всему прочему еще и предлагалось по одной-две схватки. Борцы имелись постоянные, но, как сказали бы сейчас, «шоу было интерактивным» – из публики мог выйти любой пожелавший и «схватиться с профи». Так однажды грузчики феодосийского порта выпихнули на манеж одного из своих ребят, который сперва упирался, а когда все же вышел, то в один миг уложил на обе лопатки самого опытного из борцов. Этим грузчиком был Иван Поддубный… Предприимчивый Бескаравайный сразу предложил ему работу в цирке, а потом Поддубный стал самым известным борцом в России и даже чемпионом мира.

В 1913-14гг. к феодосийской экзотике добавились (словно ряженые с маскарада, но, тем не менее, самые настоящие) китайцы с заплетенными косичками и в длинных рубахах с напарницами-китаянками в ярких кимоно с цветами и драконами. Прямо на набережной они показывали фокусы, продавали всевозможные безделушки (бумажные фонарики, складные фигурки, шарики на резинках и пр.), и на сильно ломаном русском языке предлагали просмотр каких-то картинок в «стереоскопе». Более серьезными китайцами были братья Хазунзун, чей «художественный ансамбль» (как было заявлено в афише) приезжал в Феодосию на все лето и предлагал с открытой эстрады Летнего сада всем желающим свою ежевечернюю программу, где были: непременный куплетист в канотье и полосатых панталонах, игриво исполнявший разный вздор типа: «Друзья, признаюсь вам сейчас, женщин толстых страстно я люблю!»; за которым выходила немолодая «королева русской песни» в сарафане и кокошнике; завершалось же все «парадом-алле четырех Соколовских», значившихся в программе акробатами и эксцентриками. Потом начинались танцы и сами братья Хазунзун, пока из парка совсем не расходилась публика, играли бесконечные попурри из русских, цыганских и прочих шлягеров.

Гораздо более насыщенной жизнь ожидала Феодосию, как ни странно в 1918-20-е годы… Тогда в Крым буквально хлынула волна российских деятелей культуры и искусства, спасавшихся от революции и Гражданской войны. Нужно сказать, что те годы очень модно было создавать разные кружки и объединения и в них состоять, поэтому и в Феодосии тут же был организован «ФЛАК» – Феодосийский литературно-артистический кружок. В нем участвовали очень многие, в том числе и совсем еще малоизвестные поэты: Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Макс Волошин, Эренбург и другие. Литературные вечера чередовались с лекциями и диспутами (было выпущено даже несколько альманахов). Очень интересно было бы все же оказаться вдруг там хоть ненадолго… (кто знает – может быть будет когда-нибудь в Крыму и такая «экскурсия»). В тот же период напротив банка (все на той же Итальянской улице), на месте бывшего шляпного магазина открылось кафе-кабаре «Чашка чая». Вот где не бывало свободных мест! И кому там только не аплодировали!.. Но бесспорно самыми замечательными и запоминающимися были выступления неподражаемого Александра Вертинского («Я не знаю, зачем и кому это нужно, кто послал их на смерть недрожавшей рукой…»), а еще очень тогда известной эстрадной певицы Изы Кремер. Конечно, в 1920-21гг. очень многие покинули Феодосию, в отчаянии отправившись к другим берегам моря навсегда…

Но кто-то и остался, и можно было еще какое-то время видеть в Феодосии афиши: «Жрица огня – Ядвига Приклонская», «Балерина Райская в танцах «оборотень» и «неудачное свидание»», «Певица Курбская с известными песнями «Кирпичики», «Шахта №13» и популярными романсами». А в «Спартаке» (бывшем «Иллюзионе») выступала труппа из «бродячих артистов оперетты», сколоченная супругами Алексеевым и Тельской. Они представляли «Гейшу», «Жриц огня», «Тайны гарема» и прочие душещипательные музыкальные истории. И «желающих приобщиться», конечно, хватало. Но характерно уже было то, что билет позволялось приобрести не только за деньги, но за десяток яиц, за творог или масло…

Автор: Самарина (исп. материалы: путеводитель А.Безчинного; воспоминания А.Ермолинского и А.Седых).
Фото: картины С. Матюшкина – “Завтрак в Коктебеле” и “Крымское приморье” rest.feo.ru и viewimages.com

Серебряковы – герои Крымской войны 1853–1856

Yulia Samarina — Wed, 30 Jan 2008 11:49:17 +0000

Славное имя Серебряковых, уроженцев Крымского городка Карасубазара, к большому сожалению, сегодня известно не многим. А ведь старший из них – Лазарь Маркович Серебряков – был в свое время видным военачальником – адмиралом русского флота, и его имя сегодня носит новороссийская набережная.

Честно, преданно и самозабвенно служил он России. Таким был сам, такими воспитал и своих сыновей – Марка и Егора. И пусть прошло уже 150 лет после тех событий далекой Крымской войны 1853-1856гг., во время которых и Серебряковы, и многие другие показали себя настоящими героями страны, но мы – их земляки, потомки и должны помнить их, почитать и гордиться, что в истории нашего полуострова были и есть такие имена.

Сын крымского армянина Лазарь Маркович Серебряков (Казар Маркосович Арцатагорцян – пришлось поменять на русссковыговариваемую версию, необходимую для госслужбы) родился в 1792 году в Карасубазаре (ныне Белогорск) в состоятельной дворянской семье, получил довольно хорошее домашнее образование. Был женат на дочери известного в Крыму армянского помещика Мурзаева Анастасии. У них было два сына – Марк и Егор, а также дочь Екатерина.

Служба юного Лазаря началась на море в 1910 году, когда ему еще не было и 18 лет. Юноша поступил волонтером в Черноморский флот, где обучался морскому делу, русской словесности, французскому языку, истории, географии, и, наконец, в 1815 году, по решению Адмиралтейств-коллегии из гардемарин был произведен в мичманы. Вначале был направлен служить в Балтийский флот, затем на Черное море – командиром корабля. Молодой офицер отлично владел не только профессией, но и русским, армянским и турецким языками, что было особенно ценно для службы в Крыму и на Кавказе. С 1837 года и начинается его славная служба на Кавказе, длившаяся затем двадцать лет. Энергичного, не по возрасту дальновидного офицера из звания капитана I ранга довольно быстро повышают в чинах и должностях. Судите сами: через два года он уже контр-адмирал и начальник Первого отделения Черноморской береговой линии укрепления Новороссийска и строящегося там порта. Чтобы достичь к 45 годам такого звания и такой должности, нужно быть, определенно, человеком неординарным… Да что говорить, если Лазаря Марковича лично отмечал и ценил Император! И прежде всего за абсолютную компетентность в таком неспокойном и многонациональном крае, а также за его надежность в качестве проводника официальной политики государства и в упорном противостоянии Турции, стремящейся разными путями проникнуть в пределы России. То есть, по сути, Серебряков был ни много ни мало политическим советником правительства в кавказском вопросе – этой вечной «головной боли» России. Его мудрость и дальновидность как военачальника заключались не в том, чтобы лишь отдавать команды да применять оружие в качестве главного средства улаживания острых проблем, а в умении вести терпеливые и деловые переговоры с влиятельными людьми и старшинами всех национальностей, неустанно доказывая выгоду мирного сближения горцев с русскими и обоюдную полезность начавшейся меновой торговли (для ее улучшения русские солдаты даже перестраивали вьючные узкие тропы, соединявшие села, в надежные дороги). Кроме того, он на деле доказал местному населению готовность к просвещению кавказцев, учредив училище для малолетних черкесов.

Контр-адмирал в силу своей должности прежде всего должен был заботиться о надежности гарнизонов, шедших вдоль всей береговой линии. Он не только заботился, но также достроил их новыми военными укреплениями в Сочи, Анапе, Геленджике и Гаграх, при этом не забывая о жилых домах, почтовых отделениях и даже библиотеках…

Но особое внимание Л.М.Серебряков уделял развитию Новороссийска, который постепенно превращался из рыбацкой деревушки в красивейший город с современными фортами, удобными пристанями, добротными жилыми домами, мощеными улицами и живописными церквями. Благодарные горожане в знак особого уважения назвали одну из главных улиц города Серебряковской. Увы, после революции имя «царского адмирала» постарались стереть как с табличек, так и из памяти потомков. Забегая вперед, скажу, что справедливость восторжествовала: с 1992г. главная пристань в городе по праву носит славное имя адмирала Серебрякова.

Кроме того, что Лазарь Маркович был грамотным военачальником, он успевал быть еще и талантливым ученым. Во главе небольшого отряда, подчас рискуя жизнью, он полностью обследовал Нахарский и Маруханский перевалы и в 1851 году опубликовал свои изыскания в книге «Дорога от Сухуми к Кубани через Главный Кавказский хребет», дав не только подробное описание рельефа, дорог, климата, но и обстоятельный анализ политического и этнического состояния Абхазии. И это исследование было не только академическим научным трудом, но и имело важное стратегическое значение в контексте постоянных посягательств Турции на Кавказ.

А как не отметить совершенно особые организаторские и педагогические способности адмирала? Ведь нужно помнить, что на службу в эти края присылали народ не признающий дисциплины, непокорный, а порою и просто отъявленный, ведь и офицеров, и солдат сюда фактически ссылали за различные провинности. Вот и повоюй с таким составом, который в пору обозначить лишь известным выражением: «на тебе убоже, что мне не гоже» и махнуть рукой… Но не таков был Лазарь Маркович Серебряков, даром что армянин, но терпения было ему не занимать! Он так умело переучивал штрафников и создавал из них такие спецотряды, которым не составляло труда задерживать и турецких контрабандистов, пытавшихся доставлять оружие и порох на кавказский берег, и утихомиривать горцев, подстрекаемых англичанами выступать против русской армии.

А тем временем к Черноморским берегам подступала война… В связи со скоплением турецких войск у южных границ России к началу Крымской войны император Николай I распорядился перебросить из Севастополя на восточное побережье Черного моря, для укрепления кавказской береговой линии, 13-ю пехотную дивизию. Эту десантную операцию блестяще выполнили вице-адмиралы Нахимов и Корнилов, благополучно переправив в сентябре 1853г. в Сухуми 16-тысячную армию с двумя батареями, 827 лошадьми и 20-дневным запасом продовольствия. Вскоре контр-адмирал Серебряков, и без того прекрасно разбиравшийся в обстановке, был уведомлен главнокомандующим А.С.Меньшиковым, что решение восточного вопроса больше клонится к войне, чем к миру. Причем русским, по всей видимости, отводилась роль обороняющейся стороны, а посему предлагалось всячески усилить бдительность. Однако Серебряков как никто знал, что его посты, строившиеся и укрепленные для отражения возможных атак горцев, никак не были рассчитаны на артиллерийский огонь с турецких кораблей. Поэтому он постарался убедить Корнилова усилить крейсировку побережья. Император, в который раз высоко оценив организаторские способности Л.М.Серебрякова, произвел его в вице-адмиралы.

Но, как известно, на Кавказе враг выбрал другую стратегию – сосредоточил силы не на море, а на границе с Грузией, где англичане, укрепив по последнему слову техники турецкую крепость Карс, намеревались начать наступление на российскую территорию. И хотя это уже другая глава в истории Крымской войны и, кажется, что вовсе не относится к теме нашей статьи, посвященной Серебряковым, но очень хочется хотя бы в двух словах напомнить о произошедших там событиях. Ведь именно там, как это ни удивительно, фактически решилось будущее Крыма… Благодаря таланту генерала Муравьева и мужеству русских офицеров и солдат 15 ноября 1855г. цитадель Карс со всем ее 16-тысячным гарнизоном была захвачена посредством гениальной военной операции. И это, собственно, была единственная победа России в Крымской войне, которая позволила России в 1856г. при подписании Парижского мирного договора вернуть Крымский полуостров. Ведь по итогам той неудачной для нас войны и Севастополь, и Ялта, и Евпатории, и весь Крым могли стать турецкими.

Легендарный Севастополь… На защите его со всеми моряками-черноморцами стояли и сыновья Лазаря Марковича. Лейтенант 36-го флотского экипажа Егор Серебряков был командиром паровой шхуны «Аргонавт» и до августа 1854г. состоял в эскадре, возглавляемой Нахимовым. А в составе 37-го флотского экипажа был его брат – капитан-лейтенант Марк Серебряков, который с ноября 1854г., в связи с возникшей военной необходимостью, перешел в разведку – наблюдал и докладывал за перемещением войск противника. Ему долго везло, но 23 марта 1855г. в окопах перед Камчатским бастионом он был смертельно ранен. Руководитель обороны Севастополя Павел Нахимов, высоко оценив подвиг моряка Марка Серебрякова, написал лично письмо отцу – вице-адмиралу: «Сообщая эту горестную весть, я прошу верить, что вместе с вами и мы, товарищи его, разделяем ваши чувства. Прекрасный офицер, редких душевных достоинств человек, он был украшением и гордостью нашего общества, а смерть его мы будем вспоминать, как горькую жертву необходимости за искупление Севастополя…». Велико было горе Лазаря Марковича…

За отличие в военных событиях 1853-55гг. начальник Черноморской береговой линии Л.М.Серебряков был произведен в адмиралы. Его перевели в Петербург и назначили членом Адмиралтейств-Совета. Он более 40 лет прослужил на благо России, участвуя в морских и сухопутных сражениях, был отмечен многими русскими и иностранными орденами и медалями. Внес весомую лепту в историю Крымской войны, о нем с благодарностью вспоминают в Севастополе, Белогорске, Новороссийске и Армении.

В 1861г. Лазарь Маркович во время поездки в свое крымское имение при неудачном спуске экипажа с горы серьезно повредил ногу, после чего уже не смог ходить. А в довершении по прибытии в Петербург сильно простудился и после непродолжительной болезни 28 февраля 1862г. скончался. Адмирал Серебряков был похоронен у себя на Родине – в Крыму, в Карасубазаре, а почти сто лет спустя, в мае 1955г., командование Военно-Морского Флота СССР со всеми почестями перезахоронило его в Севастополе на Братском кладбище Северной стороны рядом с могилой сына – капитан-лейтенанта Марка Серебрякова.

Если будете в Белогорске, зайдите в местный краеведческий музей, и вам наверняка расскажут гораздо больше о славной семье Серебряковых, а в Севастополе, увидев знакомые уже имена, почтите их память…

Автор: Самарина.
Фото: kao.iatp.org.ua, yuga.ru, hram-flot.narod.ru