«Дорожа своей честью, ученик не может не дорожить честью своего учебного заведения» (первая строка гимназического билета).

Самое первое так называемое «народное училище», или, как сказали бы сейчас, начальная школа, было открыто в Симферополе 10 июля 1793г. Главным предметом в нем был Закон Божий, за которым следовали русский, немецкий и французский языки, а также арифметика, история, география и рисование. Четыре годя подряд со дня его открытия училище было 4-х классным и называлось «Главным народным училищем», а затем, после смены губернатора области, стало 2-х классным и соответственно - Малым… В нем читались все те же предметы, но только в сокращенном варианте. Сначала училище подчинялось Таврическому приказу общественного призрения, а с 1806 года перешло в ведение Училищного комитета Харьковского университета. Со сменой высшего начальства произошли изменения и в программе обучения: иностранные языки были отменены, а введены естествознание, физика и технология. Постепенно выросло и число учащихся. Так, по сохранившимся документам в 1809 году в «Уездном народном училище» г.Симферополя училось уже 75 мальчиков и 20 девочек. На выпускные экзамены в конце учебного года, как это было принято в то время России, приезжали почетные гости. Например, в 1910 году ими были Новороссийский губернатор дюк Э.О.Ришелье и Таврический губернатор А.Бороздин. Таких учебных заведений к концу XIXв. по всему Крыму было достаточно много. Примечательно, что в таком городке, как Евпатория, их оказалось вдруг более всего: на 27тыс. жителей приходилось более 30 учебных заведений! Каково?! Причем практически для всех крымских национальностей – школы русские, караимские, татарские, греческие, немецкие, армянские и еврейские. Помогать таким 2-х классным народным школам считали своим долгом местные купцы.
Размещалось Училище в доме бывшего подполковника Таврической областной прокуратуры Д.Лесли. Сам он выехал из Крыма, а это одноэтажное здание, крытое черепицей и насчитывавшее до десятка комнат, безвозмездно передал на нужды народного образования. Позднее дом был обнесен каменной оградой, а по бокам пристроены еще два флигеля (ныне это - пер.Совнаркомовский, 3). Кстати, план дома Д.Лесли, нарисованный когда-то в 1824 году преподавателями, как это ни странно, не утерян за долгие годы, а существует и доныне.
Но какими бы умными и одаренными ни были выпускники Уездного народного училища, по существовавшему положению они не могли поступать в высшие учебные заведения, минуя обучение в гимназии. А вот ее-то в Симферополе и не было.

По этой причине в 1812 году в одном доме с Народным училищем открывается и первая в Крыму гимназия. Обучение в ней какое-то время, почти, как и в Училище является всего лишь трехклассным, да и в одном здании им, двоим, становится совсем тесно… Через некоторое время по распоряжению губернатор Бороздина для гимназии был приобретен дом у княгини Горчаковой; были и другие переезды… Так что сменилось не одно поколение гимназистов, пока гимназия, наконец, в 1841 году не утвердилась окончательно в просторном каменном двухэтажном здании по улице Екатериненской – бывшем особняке генерал-майора Ревелиоти, выкупленном у него за казенный счет. Собственно, и по сей день в этом же здании находится Симферопольская гимназия №1 (ул.К.Маркса, 32). С 1874 года гимназия становится 8-ми классной. История гимназии интересна и многообразна, но что всегда было характерным для нее – это, конечно же, ее педагогический коллектив – ее «золотой фонд», который все годы тщательно подбирался, начиная со времен первого директора гимназии Ф.Заставского. В ней работали и преподавали талантливые, передовые и весьма известные в Крыму люди, например: исследователь древностей Крыма, караимский ученый-просветитель И.И. Казас прослужил в гимназии 20 лет (он же - автор учебников для караимских и татарских школ, а также создатель первой татарской учительской и первой женской караимской школ); там же трудился более 50 лет (!) учителем русского языка и словесности А.И.Маркевич - археолог, краевед и этнограф (в 1827 году за выдающийся вклад в развитие науки он был избран членом-корреспондентом АН СССР, не имея научной степени, что само по себе было редчайшим случаем); еще одним преподавателем был И.П.Деркачев - автор многих учебников и книг для детей (его учебник украинской грамматики был во всех школах Украины, причем распространялся бесплатно); химию одно время преподавал сам Д.Менделеев…

Read the rest of this entry »

Это событие, случившееся в Ташкенте в 1921 году, было сродни разорвавшейся бомбе. Еще бы – в то время как вся страна вела непримиримую войну с религией, «освобождая» советское население от всех и вся заповедей, грабя и уничтожая храмы и священнослужителей, известный и заслуженный человек, главврач ташкентской больницы, блестящий хирург, доктор медицины, автор ряда монографий, наконец, преподаватель медицинского факультета Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий принимает… священнический сан. Что это? Зачем это?! Непонятно… Ведь это не какой-то «полуграмотный мужик», а профессор! Тут только руками развести, ведь теперь даже любой школьник знает: «Бога нет, а есть наука!». Большая группа студентов, во главе с одним из профессоров, недоумевая и негодуя, идут к Войно-Ясенецкому прямо домой, чтобы образумить и удержать советского преподавателя от такого вопиющего и старорежимного шага. Ну, как было им все объяснить? «Что поняли бы они, если бы я сказал им, что при виде карнавалов, издевающихся над Господом нашим, Иисусом Христом, мое сердце громко кричало: не могу молчать!», - сокрушался потом отец Лука (именно под этим именем Валентин Феликсович постригся в монахи). И конечно, о таком необычном человеке хочется рассказать поподробнее, тем более что он наш земляк…

Родился Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий 26 апреля 1877 года в Крыму, в городе Керчи. В юности учился в Киеве: сначала окончил художественно училище, а затем и медицинский факультет Киевского университета. После чего отправился хирургом-добровольцем на русско-японскую войну. Потом работал земским врачом в Переяславле-Залесском. Ему не было еще и сорока, когда вышла его первая монография «Региональная анестезия», за которую он удостаивается степени доктора медицины. В первые годы революции профессора назначают главным врачом Ташкентской горбольницы. В ней-то и наживает он себе первого врага. Некто «товарищ Андрей», работавший в больничном морге и чуть было совсем не изгнанный с работы за пьянство и воровство принципиальным главврачом, пишет на него донос. В городе тем временем начинаются «чистки противников режима», и донос приобщен к толстой пачке «собранных материалов». С большой толпой арестованных и со своим помощником доктором Рутенбергом Валентин Феликсович был отконвоирован в железнодорожные мастерские, в которых и вершился «скорый ревсуд». На разбор каждого тратилось буквально по нескольку минут. В списке то и дело появлялись кресты – приговоры приводились в исполнение здесь же, под мостом. И даже не смотря на эту страшную (во всех смыслах) скорость «судопроизводства», своей очереди врачам пришлось ждать 12 часов! И все это время профессор был совершенно спокоен и невозмутим. Уже поздним вечером прибыл один высокопоставленный партиец, к счастью, хорошо знавший Войно-Ясенецкого. Спустя 10 минут обоих врачей освободили. Все так же спокойно профессор вернулся в больницу и встал за операционный стол.

Read the rest of this entry »

Вы давно были в Феодосии? Давненько. Но не в начале же ХХ века?!

А между тем интересное было время… И чтобы хоть ненадолго оказаться в нем, для начала откроем один из старых путеводителей и узнаем, что в конце XIX – начале XXвв. Феодосия ценилась прежде всего своими «морским купальнями - одними из лучших в Крыму, а также удобным песчаным покатым дном и довольно спокойным морем, в виду благоприятного расположения города на берегу залива, обрамленного горным массивом Тете-оба». Курортная публика тогда не лежала вповалку на пляжах в привычном нам виде, а требовала к себе уважения и удобств в виде «отдельных номеров для раздевания», а так же «буфета, бесплатной читальни, парикмахерской и пр.»

И путеводитель не обманывал: действительно, городские феодосийские купальни предлагали более 100 таких номеров, как с общим выходом в море, так и с отдельными особыми лестницами (разумеется, и за особую плату). А при некоторых морских купальнях имелись даже теплые морские ванны для тех, кому вода в море казалась недостаточно комфортной температуры!.. Нужно лишь добавить, что со стороны администрации выставлялось единственное требование: «купальные костюмы были обязательны для лиц обоего пола свыше 10 лет».

 
Когда начинался полуденный зной, публика с пляжа отправлялась обедать и отдыхать в прохладу снятых апартаментов. Кто в гостиницу («Европейская» и «Центральная» были лучшими и располагались на главной улице – Итальянской; на ней же, впрочем, были и гостиницы попроще – «Гранд-отель» и «Северные номера»), а кто – в одну из многочисленных приморских дач Папахристо, Розенблюма, Рубанова, Виноградова, Каменского и др. Но чем в курортном городке можно было заняться ближе к вечеру? Феодосия тогда была, прямо скажем, небольшой (всего 27тыс. населения, половину которого составляли русские и украинцы, а другую - евреи, караимы, татары и армяне) и все ее достопримечательности можно было посетить за пару дней. К этим местам относились: картинная галерея И.К.Айвазовского, завещанная им родному городу («за вход взимались 20коп. в пользу благотворительного общества»); Музей древностей, открытый с 1811 года (его здание также было построено по проекту Айвазовского); памятник со словами – «Императору Александру III от благодарной Феодосии», маяк на мысе св.Ильи, поездку на который настоятельно рекомендовал все тот же известный путеводитель как «очень интересную, благодаря открывающемуся виду на город, залив, море, весьма оригинальный мыс Киик-Атлама и Коктебельские горы». Еще, стоя в Феодосийском порту, можно было вдоволь любоваться древними стенами с большой башней «еще генуэзской постройки», за которыми располагался «главный карантин на Черном море» и где стояли суда под разными флагами на «эпидем.проверке», прежде чем им будет позволено проследовать далее в Черное или Азовское моря. Кроме того, в городке было 4 православных храма, «из которых особенно Александро-Невский собор заслуживал осмотра по своей архитектуре и отделке», а также несколько армянских, греческих, лютеранских церквей, костел, еврейская и караимская синагоги и четыре мечети.

Read the rest of this entry »

Известная путешественница княгиня Елена Горчакова уважительно назвала его академиком, хотя он никогда таковым не являлся…

Это имя сравнительно недавно было извлечено из незаслуженного небытия, а работы его теперь можно увидеть в Крымском республиканском краеведческом музее, хотя их и осталось крайне мало (да и те, что сохранились, – литографии. Акварели и гуаши, увы, остались навсегда в далеком XIX веке).

 
Родился Фридрих Гросс в Симферополе, в семье немецкого колониста художника Иоганна Людвига Гросса. По некоторым сведениям, Иоганн Гросс прибыл в Крым и работал в качестве художника в экспедиции своего соотечественника - ученого и путешественника академика П.С.Палласа. А когда тот приобрел имение в Судаке, тоже поселился там - в судакской немецкой колонии. В 1821 году, по личному ходатайству все того же Палласа и по распоряжению Училищного комитета Харьковского университета, И.Гросс был «…определен в должность учителя рисовального искусства в Таврическую гимназию и уездное при ней училище». Там его называли Иваном Даниловичем на русский манер, хотя до конца жизни он очень плохо говорил по-русски, а писать так и вовсе не научился. Известно еще и то, что именно он был учителем рисования у юного Ивана Айвазовского и давал рекомендации в Академию художеств и ему, и другим своим ученикам. С его легкой руки многие стали не просто хорошими художниками, но даже весьма известными в России. А вот сыну его – Фридриху Гроссу, пожалуй, ни сколько не обделенному художественным талантом, повезло гораздо меньше. Фридрих, или Федор, как его все звали в той же симферопольской гимназии, был тихим, воспитанным немецким мальчиком, очень любившим рисовать и мечтавшим зарисовать своей рукой буквально каждый уголок любимого им Крыма. Однако семья Гроссов была стеснена в средствах, поэтому Фридрих даже не смог пройти полного гимназического курса. Возможно, поэтому его прошение о зачислении в Императорскую Академию художеств в С.-Петербурге на казенный счет не было удовлетворено (тем более что в то время существовало негласное высочайшее распоряжение принимать в Академию только русских…)

Read the rest of this entry »

Не советские секреты сегодня привлекают людей в урочище Кизил-Таш (в переводе с тюркского это слово означает «красный камень», и скалы вокруг там действительно красного цвета), а древний грот со святой водой и возрождающийся православный монастырь…

Эти места, затерявшиеся в лесах между Судаком и Коктебелем, пожалуй, только местные до сих пор и знают, ибо начиная с послевоенного времени колючая проволока и сверхсекретность во всем окружали и тех и других словно прочный кокон (местные жители даже своих родственников могли видеть лишь по спецприглашению). Но вовсе не бывшие советские секреты сегодня привлекают людей в урочище Кизил-Таш (в переводе с тюркского это слово означает «красный камень», и скалы там действительно красного цвета), а древний грот со святой водой и возрождающийся православный монастырь…

История этого места берет начало еще в VIIIв. от Рождества Христова. Внизу у моря в живописной бухте в те поры шумел торговой жизнью богатый и красивый город и порт Сурож (ныне это курортный городок Судак с остатками крепости на холме). И хотя было тогда в Суроже еще не так много христиан, но храмы уже были, были и служители в них, а главным был епископ, которого назначала Византия. И вот, когда сурожский епископ оставил свой пост в связи с кончиной, горожане отправили посланцев в Царьград (Константинополь, а позднее – Стамбул) за новым главой церкви. Пока Патриарх Герман размышлял, кого бы назначить, явился ему ангел и повелел для этой цели найти благочестивого монаха и затворника Стефана – добронравного, смиренного, но также и весьма грамотного и мудрого человека. До того, как затвориться от всех в молитвах и воздержании, он обучался с юности многим наукам в столице и весьма преуспел в них. Явился ангел так же и к самому монаху и сказал: «Я ангел Господень, послан от Спаса Христа возвестить тебе радость и повелеть идти в град Сурож научать людей вере Христовой; утром пришлет за тобою патриарх и, посвятив, пошлет тебя туда архиепископом, ты же не ослушайся его, чтобы не прогневить Бога». И отправился новый архиепископ Сурожский Стефан на корабле к берегам Тавриды. Не только проповедями, но и своей праведной жизнью смог Стефан за пять лет убедить окреститься почти всех жителей Сурожа и его окрестностей.

А в это время в Византии Лев Исаврянин начинает борьбу с иконами и всеми христианами, кто их почитает – кого убивают, а многих ссылают. Отправили от него и в Сурож строжайшее повеление: не поклонялся иконам и кресту, на что Стефан Сурожский твердо ответил: «Не будет этого, не позволю народу моему отступить от закона Христова и сам все претерплю за иконы и крест Господень!». Схватили Стефана, мучили, истязали, а затем бросили в темницу. Только через несколько лет сын умершего Льва Константин Копроним освободил Стефана, и не только освободил и наградил за все мытарства, но и снова назначил его архиепископом в Сурож, где затем тот управлял делами верующих уже до самой своей кончины, совершившейся 15 декабря 750 г. Стефана Сурожского погребли в Софийском соборе города Сурожа (собор этот впоследствии был обращен в мечеть, а мощи св. Стефана сокрыты верующими от поругания врагов христианства, но в настоящее время, увы, неизвестно, где они находятся). Возле мощей его Господь творил тогда многие чудеса: люди исцелялись от своих недугов и даже слепые прозревали…

Read the rest of this entry »

Как «простаки» встречались с Российским Императором, или Первая иностранная делегация в Ялте. Собственно, когда история эта начиналась, никто из ее участников, в том числе и пассажир под №5 – некто Сэмюэл Клеменс, чьими словами все происходившее потом и было описано, изначально никак не предполагал этой встречи…

Подготовка к этому американскому круизу «избранных» началась загодя - еще зимой. Большое средиземноморское путешествие с посещением нескольких европейских стран, а также Палестины, должно было проходить на красавце колесном пароходе «Квакер Сити». Нужно ли говорить, что билеты на комфортабельное судно стоили крайне дорого, и вряд ли такое удовольствие мог себе позволить никому не известный тогда еще американский журналист, если бы не его природная смекалка. Этого журналиста звали Сэм Клеменс, и его неплохо знали, пожалуй, лишь в газете «Альта Калифорния» (в Сан-Франциско). Туда-то он и явился со смелым предложением отправить его в круиз и с обязательством написать за все 5 месяцев пути не менее 50-и очерков «обо всех и обо вся», происходящем как на пароходе, так и в местах «высадки янки-десанта». Главный редактор посчитал эту идею заманчивой и согласился полностью оплатить и будущую работу, и проезд Клеменса. Так находчивый журналист, а в будущем известный писатель Марк Твен, стал пассажиром под №5 парохода «Квакер Сити», вышедшего наконец из Нью-Йоркского порта 8 июня 1867 года.

Read the rest of this entry »

1 апреля 1866 года об этом радостном событии возвестили пушки тифлисской крепости - в семействе Михаила Николаевича (сына императора Николая I, тогдашнего наместника на Кавказе) и Ольги Федоровны Романовых на свет благополучно появился будущий великий князь Александр…

Новорожденного назвали так в честь его царственного дяди - Александра II, но близкие стали звать мальчика простым и обычным для Кавказа именем – Сандро. Как самый младшенький в семье, он, конечно же, был всеобщим любимцем, что, впрочем, не помешало уже в семилетнем возрасте оторвать его от добрых и ласковых нянюшек, от мягких перин, игрушек и сказок и предать традиционно строгому великокняжескому воспитанию. Вместе со своими братьями Николаем, Михаилом и Георгием, вплоть до 15-летнего возраста, он должен был жить по строгому, почти казарменному режиму: спать на простых узких жестких койках, делать зарядку, довольно скромно завтракать и по семь часов ежедневно изучать полагающиеся науки: закон Божий, историю православной церкви, сравнительную историю других вероисповеданий, русскую грамматику и литературу, историю иностранной литературы, историю России, Европы, Америки и Азии, географию, математику, а также языки – французский, немецкий и английский. Немало для ребенка… Сверх того – фехтование, штыковая атака, верховая езда, обращение с огнестрельным оружием! А если кто-то думает, что князья с малолетства только ходили в шелках, спали до полудня да объедались мороженым и пирожными, то глубоко ошибается… Но как ни огорчали детей строгость и дисциплина, зато эти трудные уроки только помогали им в дальнейшем…

Александр-Сандро родился на Кавказе, у подножия седого Казбека, у берегов стремительной Куры, и всегда очень любил свою малую родину, считая себя настоящим кавказцем. Но и Крыму в его сердце отводилась не меньшая роль. Именно с Крымом у него были связаны самые чудесные встречи и знакомства. Когда Сандро было всего три года, его отец приобрел имение в Гаспре. Площадь его была более 100 гектаров и простиралась от дороги, соединявшей Севастополь и Ялту, до берега моря, заканчиваясь у мыса Ай-Тодор. Этот живописный уголок полюбился сразу всеми членами семьи. Для строительства небольшого дворца, свитского корпуса, кухни, конюшен и прочих хозяйственных помещений, а также для разбивки парка Михаил Николаевич Романов пригласил лучших российских архитекторов (в том числе и крымских). Кроме того, на значительном участке имения были высажены виноградные лозы и построен винный подвал для производства собственного вина. А по желанию Ольги Федоровны были разбиты фруктовые сады и многочисленные цветники. Уже через несколько лет крымское имение великокняжеской семьи стало не только излюбленным местом отдыха, но благодаря грамотному ведению хозяйства позволило получать значительные средства на его содержание за счет продаж великолепных вин, фруктов и цветов. Из всех шести сыновей Михаила Николаевича больше других крымское имение любили Георгий и Александр, которые в скором времени и получили его в равных долях в подарок от отца. Георгий назвал свою часть имения «Харакс» (в честь древнеримской крепости, находившейся как раз на этом месте еще в Iв., а Александр оставил своей части название «Ай-Тодор» (в средневековье на этом мысу стоял монастырь имени Св.Феодора Тирона – римского солдата и христианина, сложившего голову за веру).

Read the rest of this entry »

Крымчаки («кърымчаки») – это малочисленная народность Крыма. Приблизительное время их появления – VII-IX вв. Они остались в Крыму и Тамани как осколок разгромленного Хазарского каганата (хазары когда-то от язычества обратились кто в христиан, кто в мусульман, а кто и в иудеев).

Позже к ним присоединились евреи, гонимые из Византии, а также турецкие и итальянские евреи. Религия крымчаков — ортодоксальный иудаизм. Разговорный язык близок к караимскому и крымско-татарскому, турецкому. Национальная одежда также очень похожа на татарскую, и это не удивительно: на протяжении столетий в результате проникновения на территорию Крыма печенегов, половцев, тюркские языки, их культура, обряды воздействовали на сознание местных народов. До XVI в. крымчаки жили в основном в городах Восточного Крыма, а позднее – на Мангупе, Чуфут-Кале, в Карасубазаре (Белогорске). Жили обычно компактно, общинно, в одноэтажных каменных домах, состоящих из нескольких комнат. Окна выходили только во двор. Земляные полы застилали войлоком и ковриками. Обедали, сидя на специальных подушках, вокруг низкого круглого стола. Занимались ремеслами (в основном кожевенными), садоводством, земледелием, мелкой торговлей.

Вот как описывал крымчаков один из первых исследователей Пьер Лякуб в 1866 году: «…почти все высокого роста, смуглые, статные и стройные. Во взгляде и осанке – прямота. Вежливы и ласковы. Образ жизни их до крайности прост и воздержан. Крымчаки отличаются большим трудолюбием и даже обеспеченные не имеют при себе прислуги, находя это лишним».

Read the rest of this entry »

С началом ХХ века безвозвратно окончился для немецких колонистов на крымском полуострове их так называемый «золотой век». И хотя Временное правительство в феврале 1917г. восстановило их земельные права и как будто бы снова немцы могли полноценно трудиться, а также принимать в общественно-политической жизни Крыма прежнее активное участие, но они теперь были гораздо более осмотрительны и осторожны. Особенно с марта 1918г., когда на полуострове была провозглашена Советская социалистическая республика «Таврида» (просуществовавшая, впрочем, всего каких-то полтора месяца). А с началом мая этого же года в Крым вошли германские войска.

Через неделю после начала оккупации немецкое командование созвало в д.Бютень Перекопского уезда (ныне с.Ленинское Красногвардейского р-на) конференцию немцев, на которую прибыло около 400 делегатов как из самого Крыма, так и из Мелитополя, Бердянска, Херсона и Одессы. Возглавил конференцию германский министр земледелия и колоний, генерал фон Линдеквист. В итоге было составлено прошение от немецких колонистов об установлении германской власти в Крыму, а в случае невозможности – последующее переселение всех колонистов в Германию. Однако эта резолюция неоднозначно была принята «на местах», в немецкой среде, и впоследствии привела к расколу среди колонистов. Главным вопросом был вопрос о власти. Предполагалось, что губернский немецкий комитет станет представителем немецкого командования, а генерал-губернатором будет один из крупнейших землевладельцев барон Э.Фальц-Фейн. Но барон категорически отказался от этого поста. Тогда германское командование сделало ставку на татарских националистов… В германский штаб была направлена немецкая делегация, которая заявила о фактическом бойкоте нового Крымского правительства. И все же «немецкая группа» (всего из двух человек) была делегирована. В принятой от 25 июня 1918г. Декларации «К населению Крыма» было несколько пунктов, касающихся немцев Крыма, по одному из которых, к примеру, немецкий язык наряду с русским и крымскотатарским признавался государственным. Между тем политический раскол в немецкой среде (как и во всей России в эти годы) углубляется. Часть немцев предпочитает осторожно соблюдать нейтралитет; часть наоборот – довольно активно участвует в борьбе за установление советской власти, а другая - воюет по убеждению в Белой армии; некоторые же сформировали в немецких селениях для самозащиты «отряды самообороны». Даже дисциплинированные по сути своей немцы перестали находить в такой нервной обстановке общий язык…

Read the rest of this entry »

Приглашение на ПМЖ и последствия

О мотивах той акции по переселению из Крыма всех христиан, «избавляя от угрожаемого ига и бедствия принятием в вечное подданство Всероссийской империи», до сих пор спорят историки… Якобы это была идея самого генерал-губернатора новороссийского края князя Г.А.Потемкина и якобы она предполагала таким методом ослабить экономику полуострова, не принадлежавшего на ту пору пока еще России, но уже и не турецкого (Турция явно сдавала позиции в регионе).

Крым с 1774г. по Кучук-Кайнарджийскому мирному договору принадлежал татарам, но настолько ослабленным своей внутриполитической борьбой, доходящей порой до гражданской войны, что, в конце концов, вынужденным прибегнуть к поддержке русского оружия. С одной стороны Россия их поддерживает, а с другой стороны в короткие сроки (с мая по сентябрь 1778г.) переселяет в Приазовье и Новороссию 31тыс. христиан, что вызвало буквально ярость крымского хана Шагин Гирея и местной татарской знати (ведь, действительно, сами татары занимались лишь разведением коров и овец). Тогда-то со всеми христианами были переселены (операцией командовал лично А.В.Суворов) также и они - потомки древних германцев-готов-феодоритов, живших в Крыму еще с III тысячелетии (см.статью «Готы в Крыму»).

Read the rest of this entry »