Кто в нем уже бывал, непременно согласится с утверждением, что буковый лес определенно самый необычный тип леса. И он, конечно же, стоит того, чтобы о нем рассказать отдельно всем, кто еще только собирается побывать или вообще о таковом не подозревает…

Но где же в Крыму его можно найти? Все крымские специалисты утверждают, что на нашем полуострове буковые леса, как смешанные, так и чистые протянулись от северных отрогов Ай-Петринской яйлы до склонов горы Большой Агармыш на востоке (под Старым Крымом). Но, пожалуй, «самые буковые» из них можно встретить либо в ущелье при подъеме на перевал, отделяющий Южную Демерджи от основного массива горы; либо на пути от Ангарского перевала (на юго-запад) к южному склону Чатыр-Дага; либо в ущелье Хапхал, известном более всего своим водопадом Джур-Джур (там весь южный склон между горами Демерджи и Тырке покрыт прекрасным буковым лесом). Да, а еще через буковый лес идет тропа в Большой Каньон, а так же к зубцам на Ай-Петри…

В чем, собственно, необычность букового леса? Если попытаться это выразить одним словом, то, наверное, его самодостаточность. Он как бы сам по себе: в нем редко растут другие деревья, практически не растут кустарники и травы, в нем почти не живут птицы. Этот лес как никакой другой умеет и создавать, и соблюдать, и ценить тишину. Именно она-то и поражает, прежде всего… Поначалу как бы сразу и не поймешь, войдя в него с гомонящего на все голоса простора (так сказать «с улицы»), а только почувствуешь, что что-то вокруг изменилось, что-то произошло. Пройдешь по инерции несколько шагов и только тогда, остановившись и как бы став частью его, догадаешься, что все дело в наступившей вокруг почти нереальной тишине. Тогда для верности оглянешься, прислушаешься и убедишься, что вокруг действительно ни звука, ни шума, ни свиста, ни теньканья, никакого иного стрекотанья, будто вымерло все, но лишь откуда-то сверху доноситься легкий гул. Это и будет буковый лес…

Из всех птиц он «терпит», лишь самых непоющих: витютеня (дикого голубя), сойку да красноштанного дятла. Скажете, что, дескать, дятел не такая уж и тихая птица… Представьте, что в буковом лесу и дятел шума зря не подымает. А чего ему, собственно, надрываться и долбить деревья, когда его любимые орешки и так в изобилии развешаны на ветках?
Кстати, об орешках. Семена бука, так называемые буковые орешки, сразу помогут вам отличить его от другого, во многом похожего на него дерева – граба, с которым бук часто соседствует. Довольно крупные, эти трехгранные орешки сидят по четыре «брата» в коробочках, при высыхании которых, «братья» дружно высыпаются на подстилку из листвы (в отличие от них семена граба мелкие, с крылышками и собраны «в сережки»).
Ствол у бука гладкий, светло-серый. И хотя у того же граба он тоже серый, но буковые деревья более стройные и высокие (до 30м!). Там, в вышине, их пышная и густая крона, смыкаясь, удерживает не только почти весь солнечный свет, но и ветер, помогая всячески сохранять так любимую лесом тишину и полумрак. Эту крону в необычном мозаичном расположении (чтобы собрать как можно больше света) составляют листья темно-зеленого цвета, шелковистые на ощупь и чуть волнистые по краю. Они в своем тщании не пропускают практически ни одного лучика солнца. Поэтому внизу обычно нет ни мелких деревьев, ни кустарников, ни трав. Лишь все устлано коричневыми старыми листьями и коробочками-скорлупками от орешков. Во всем этом тоже своеобразие букового леса. А также в том, что он никогда не бывает густым: деревья стоят один от другого довольно далеко (мощная корневая система каждого держит их на почтительном расстоянии), смыкаясь лишь вверху своими густыми кронами. Так что, несмотря на полумрак, в буковом лесу всегда просторно, а благодаря тишине как-то еще особенно торжественно. Стройные серо-серебристые колонны, высокий зеленый купол, ничего лишнего вокруг – так и кажется, что вот-вот мощно зазвучит орган…
Но если вы заберетесь на значительные для Крыма высоты (свыше 1км), то не удивляйтесь, если встретите буковые деревья вовсе не стройные, а низкорослые, узловатые и корявые. Сильные ветра, скудость почв вынуждают их изменить своей «осанке» и приспособиться как только возможно к сложной обстановке. Таким диковинным можно увидеть буковый лес, например на горе Кара-Тау (юго-западная окраина Караби) или у самого перевала на Демерджи.

Read the rest of this entry »

Военно-морской музейный комплекс в Балаклаве (или Музей «холодной войны», как его называют местные жители), а когда-то секретный объект ГТС №825.

В 15км к югу от Севастополя в небольшой, закрытой со всех сторон бухте расположился этот небольшой, древний (2500 лет) и легендарный поселок – Балаклава. Об уникальности его судите сами:

Первой базой русских судов в Крыму стала Балаклавская бухта во время Русско-турецкой войны 1768-1774гг. Отсюда (за 10 лет до основания Севастополя) в 1773г. в Ахтиарскую бухту (ныне - Севастопольскую) отправилась специальная бригада для составления первых подробных карт для будущего порта.

Первая в Крыму железная дорога с паровой тягой была построена англичанами в Балаклаве во время осады Севастополя 1854-1855гг. Длина дороги составляла почти 13км (8миль). Проложена она была за два месяца, а по окончании военных действий продана туркам.

Первые в мире военные снимки (360шт.) были сделаны в Балаклаве первыми же в мире военными фотокорреспондентами: придворным фотографом королевы Великобритании Роджером Фентоном и фотографом английской армии Джеймсом Робертсоном.

Первая в мире сестра милосердия Флоренс Найтингейл была в Балаклаве трижды (с апреля 1855г. по июнь 1856г.).
Первые поисковые подводные работы проведены были в Балаклаве специально созданной там же в 1923г. советской ЭПРОН (экспедицией подводных работ особого назначения).

Первый морской водолазный техникум в бывшем Советском Союзе был создан также в Балаклаве в 1931г.
Первая в мире междугородная трамвайная линия, соединившая Севастополь с Балаклавой, была проложена в 1926г. (разрушенная во время войны, уже не восстанавливалась).

Первая в СССР ветроэлектрическая станция (ВЭС) была построена в Балаклаве на Караньских высотах в 1931г. (на ту пору она была самой большой в Европе).

И, наконец, первая и единственная в мире подземная гавань (подземный завод) для ремонта субмарин – «Объект №825 ГТС», о котором теперь более подробно.

Удобную и отлично зарекомендовавшую себя в годы Великой Отечественной войны балаклавскую бухту сразу же после победы военными специалистами задумано было использовать для обслуживания подводных лодок Черноморского флота. Разработка проекта этого тут же засекреченного объекта была поручена ленинградскому институту «Гранит». Задание было выполнено блестяще, так что даже заслужило одобрения лично Иосифа Сталина. В нем военные инженеры предлагали оригинальную идею использования естественного рельефа местности, построив подземный комплекс площадью 10кв.км (!) прямо в горе, возвышающейся на 120м над западным берегом Балаклавской бухты. Стержнем (или как сказали бы сейчас, «фишкой») комплекса был туннель длиной 608м. Предполагалось, что подлодки, войдя незаметно, под водой, в бухту, должны были пройти по нему в сам комплекс, где затем, получив ремонт и пополнив боезапас, так же незамеченными и уже другим ходом снова выйти в открытое море для выполнения военных задач.

Read the rest of this entry »

С.Надсон: яркая и короткая жизнь поэта, окончившаяся в Ялте почти 120 лет назад…

Пожалуй, самые известные его строки: «Я плачу с плачущим, со страждущим страдаю и утомленному я руку подаю…» или «Как мало прожито – как много пережито…»

А.П.Чехов о нем написал так: «Надсон гораздо больший поэт, чем все современные поэты, из всей молодежи, начавшей писать на моих глазах…»

Когда будете в Ялте, не поленитесь найти Бассейную улицу на Поликуровском холме, а на ней – дом 24. Дом небольшой, не отличающийся архитектурными изысками, но на нем есть мемориальная доска с высеченными словами: «Здесь жил и умер в 1887г. поэт Семен Яковлевич Надсон». Не знаю, говорит ли сейчас кому-нибудь что-либо это имя и упоминают ли сейчас о нем как о поэте на уроках литературы, но в советских школах старались не распространяться. Вот и у нас в Крыму о доме на Бассейной и о жившем в нем когда-то поэте не было особенно известно. И это понятно, поскольку ни «бойцом суровым», ни «барабаном эпохи», как некоторые, он не был… Его место скорее было среди так называемых «упадников» - Гумилева, Ахматовой, Цветаевой, Пастернака, Есенина. Хотя справедливости ради нужно сказать, что в 1962г., к 100-летию со дня рождения, в СССР даже вышло его полное собрание стихов в серии «Библиотечка поэта», но советская молодежь им определенно не зачитывалась. Однако было время в российской литературе, когда его не только читали, но знали буквально наизусть, первый томик его стихов был просто нарасхват, а потому издавался за очень малый срок 5 раз подряд!
Но вернемся к мемориальной табличке на доме №24, к словам «жил и умер» и в знак памяти и уважения к почти неизвестному сегодня поэту Семену Надсону обратимся хотя бы ненадолго к тем временам. Ялта стала его последним приютом – здесь больному поэту суждено было умереть, а перед этим предстояло прожить очень нелегкую и очень короткую жизнью - всего 24 года. Именно «предстояло», так как большая часть из этой жизни была гораздо более горестная, чем можно себе представить. «Жизнь одиночества, жизнь горя и сомнений, - / Что пожалеть мне в ней и что благословить?» - увы, это слова самого поэта, но немногие за столь короткий срок успели прожить так же ярко и сделать так же много…

С.Я.Надсон родился 14 декабря 1862г. в Петербурге. Отец его был одаренным музыкантом, но «психическая болезнь» свела его в могилу, когда Семену было всего два года. Тогда они остались втроем: матушка, сестра Анна и он. Мама была очень красивой и добросердечной. Происходила из старинного дворянского рода Мамонтовых, хотя самому роду будто бы и не было особого дела до своих несчастных родственников. Начались мытарства… Антонина Степановна вынуждена была пойти работать гувернанткой в один богатый дом. Последовавший затем второй брак не принес ни счастья, ни облегчения ни ей самой, ни ее детям: второй супруг оказался также очень нездоровым человеком, пугавшим детей истериками и вспышками гнева, и покончившим жизнь самоубийством. Так что еще совсем маленьким Семен хлебнул немало горького, но между тем рос пытливым и умненьким мальчуганом. В 4 года научился читать и к 9 годам прочитал почти все книги в доме, а их было немало. Так же рано начал писать стихи. И тут снова горе – умирает мама, когда ему исполняется 11 лет. Теперь они с сестрой остаются круглыми сиротами. Два маминых брата не находят ничего лучшего, как разлучить их, взяв в разные семьи на воспитание. В своем дневнике мальчик пишет: «Как пусто то, что называют жизнью» - и это в 12 лет!
В гимназии Семену поначалу трудно: он слабый, но гордый, честный и справедливый. По доброте своей никому не может отказать в помощи, так что скоро все спешат к нему. А он после приготовления своих уроков, еще и пишет сочинения, чуть ли не всему классу, причем все разные и при этом хорошие (!) Ночами читает, пишет дневник. Видимо, неся в себе талант отца, очень любит играть на скрипке и фортепьяно; мечтает попасть в консерваторию. Вдруг в 15 лет влюбляется в сестру своего одноклассника Наталью. И она отвечает ему взаимным трепетным, девичьим чувством. Вот, кажется, и счастье пришло!.. В доброй, хорошей Наташиной семье юному поэту советуют попытаться напечататься. Несколько стихотворений он отправляет на свой страх и риск в журнал, и одно из них печатают! Тут же конечно мечты: буду печататься, первым делом на гонорары куплю часы и отдам починить скрипку; потом куплю американские коньки и постепенно стану приобретать книги всех русских классиков… Но снова жесточайший удар. От скоротечной чахотки внезапно умирает его любимая Наташенька. Свет меркнет в глазах, рвется из души вопль, рвутся стихи…
Ему нет еще и 17, когда он оканчивает, наконец, казенный кадетский корпус, куда из экономии отдал его дядя-опекун. Но и теперь Семена отправляют отнюдь не в консерваторию и не в университет, а снова за казенный счет в военное училище (единственное место, где ни за что не надо платить). Но куда ему в лагеря с его слабым здоровьем?! Занятия на плацу в холода в одних мундирах… Схватывает катар правого легкого (отсюда, видимо, и пойдет развиваться чахотка). Пишет в дневнике: «Я состарился, И состарился скверной старостью. Непосильная тяжесть… Порой мне кажется, что я не живу, а читаю книгу о том, как жил и страдал кто-то другой. Смерти я не боюсь, но жить так хочется!». Но пишет и стихи, и пишет много. Также много читает, а еще тут же в училище ставит спектакли, сам играет в них, поет в хоре юнкеров. Откуда столько сил?! Загонял себя до такой степени, что едва волочил ноги. Болезнь все более стала давать себя знать. Зато (о счастье!), Печатается в «Отечественных записках» у самого Салтыкова-Щедрина! И наутро вдруг просыпается знаменитым: восторженные отклики, одобрительные рецензии, предложения от других журналов одно за другим!

Read the rest of this entry »

Приезд в Евпаторию весной 1916г. императора Николая II c семьей.

«Примите, Великий Государь, в изъявление чувств наших от доброго сердца хлеб-соль и низкий поклон от взысканного милостями Вашими населения Евпатории» (из приветствия, зачитанного Городским головой С.Э.Дуваном на перроне у поезда).

«Встреча в Евпатории была одна из самых красивых. Толпа инородцев, татар, караимов в национальных костюмах, вся площадь перед собором – один сплошной ковер розанов. И все это залито южным солнцем» (из воспоминаний А.Вырубовой).

Имея летнюю резиденцию на Южном берегу Крыма, в Ливадии, императорское семейство почти не посещало других городов Крыма (за исключением Севастополя). А в Евпатории, находящейся в западной части полуострова, Николаю II бывать и вовсе не приходилось. Хотя этот приморский город был уже довольно известен и имел значительное курортное развитие с тех пор, как были обнаружены уникальные лечебные возможности грязей местного Мойнакского соленого озера (лимана). С 1886г. больных из России успешно принимала построенная близ озера местными врачами грязелечебница. Но, увы, добираться до Евпатории было довольно сложно. О железной дороге пока лишь мечтали… Хотя юного цесаревича Алексея привозили на лечение в неподалеку расположенный поселок Саки. Известно, что наследник был тяжело болен наследственным заболеванием – гемофилией (пониженной свертываемостью крови, а от этого частыми и опасными кровотечениями). Мальчика пользовали несколько раз сакскими грязями, и врачи считали их влияние благотворным для Алеши.

Городской голова Евпатории М.М.Ефет в ноябре 1913г. побывал на аудиенции у императора в Ливадии, где, рассказывая о своем родном городе, заметил, что «Евпатория – курортный город и обладает такими же целебными грязями, как и Саки, и что население г.Евпатории с завистью смотрит на другие города, имевшие счастье принимать у себя Его Величество». Государь заверил, что скоро дойдет очередь и до Евпатории. Так и случилось. Но причиной ее посещения стали уже события, начавшейся летом 1914г. Первой Мировой войны. С самого ее начала в Таврической губернии был образован Комитет для оказания помощи больным и раненым воинам и его силами был сформирован и послан на фронт полевой лазарет, а так же устраивались госпитали на территории Крыма. Государыня Александра Федоровна все лечение военнослужащих взяла под свою опеку и сама предложила обратить особое внимание на Евпаторию, где «…есть грязи, солнце, море, песочные ванны, Цандеровский институт, электричество, водяное лечение, сад и пляж поблизости». Хотя напомнить ей об этом взял на себя смелость председатель евпаторийской Земской управы С.Э.Дуван, который был в апреле 1915г. в Петербурге и был представлен императрице в Царскосельском дворце, где подарил ей альбом с видами Евпатории и уверил, что лучшего места для излечения раненых не сыскать.

Read the rest of this entry »

«Он поднялся на две тысячи футов над черной массой воды и, не задумывая ни на мгновение о неудаче, о смерти, плотно прижал к телу широкие части крыльев, подставил ветру только узкие, как кинжалы концы – перо к перу – и вошел в отвесное пике… Скорость – это мощь, скорость – это радость, скорость – это незамутненная красота».
Ричард Бах. Чайка по имени Джонатан Ливингстон.

Эта «чайка, которая живет в каждом из нас», по утверждению Ричарда Баха, как раз в нем, в Константине Арцеулове, и в самом деле по настоящему взмыла в воздух и совершила тот мятежный и удивительный полет, который, впрочем, был вовсе не безрассудным и головокружительным, но математически просчитанным его инженерным талантом и летным опытом. Он первым определил и осуществил реально возможность так называемого «преднамеренного штопора» - этой фигуры высшего пилотажа, до того считавшейся смертельной.

Но как все же причудливы людские судьбы…
Родился он в Крыму, в Ялте 17 (29) мая 1891г. в семье корабельного инженера Константина Арцеулова, женатого на дочери известного художника-мариниста И.К.Айвазовского. Его, так же как отца и прадеда, назвали Константином. Все Костино детство прошло в доме его знаменитого деда в Феодосии. Существует даже одна редкая фотография, на которой он совсем маленький, лет четырех, сидит на колене дедушки – великого Айвазовского, легко узнаваемого по его пышным бакенбардам и задумчивому взгляду. На обучение мальчик был определен в Севастопольское реальное училище, где увлекся сначала рисованием, что, пожалуй, и не удивительно, учитывая родственные корни, но другое его увлечение, не менее сильное, было уже не так легко объяснить – его увлечение высотой, небом (в 13 лет он строит свой первый планер!). Но, как и всякий мальчишка, родившийся у моря, отчаянно любит и его, мечтает стать моряком. В 1905г. родители отправляют Костю в С.Петербург, в Морской корпус. Но гардемарином стать ему, видно, не судьба: по болезни его отчисляют из училища через три года. Он возвращается в Крым и живет в имении своей матери в Отузах (ныне Щебетовка), неподалеку от Феодосии, где усердно готовиться к другому поступлению - теперь уже в Академию художеств. Но, увы, и здесь юношу ждет неудача. Экзамены в Академию им провалены. И как бы невольно думаешь, что будь это в наше, менее щепетильное время, этот случай пожалуй бы и не имел места: уж внука-то великого Айвазовского наверняка бы приняли… Тем не менее, тогда приемная комиссия посчитала художественные работы Константина Арцеулова недостаточно хорошими для возможного его обучения в этой высшей российской школе живописи. К счастью, юноша рисования все же не оставил, а взял ряд уроков у известных мастеров – художников К.Юона, Л.Бакста, М.Добужинского, М.Лансере, что впоследствии ему, несомненно, пригодилось (об этом чуть позже).

Фактически методом исключения судьба оставляет юноше его заветное увлечение – небо. И, вернувшись в Крым, в Отузы, он строит свой третий планер. И не только строит, но и совершает на нем полет. А в 1910г. уже в третий раз отправляется в Петербург, теперь уже на недавно открывшийся авиационный завод: поступает на него рабочим и там же учится летать на аэропланах. Уже через год Константин Арцеулов успешно пройдет испытания и получит звание пилота-авиатора – наверное, самой редкой профессии в России того времени. А в скорости он в родном Крыму становится пилотом-инструктором организованного в Севастополе аэроклуба.

Read the rest of this entry »

«Первая олимпиада русских футуристов» в Крыму в 1914 году.
Крымской трагикомедией назвал ее один из участников – Игорь Северянин.

…Володя, помнишь горы Крыма и скукой скорченную Керчь?..
И.Северянин.

Эти литературные, но более скандальные события происходили в Крыму в самом конце 1913-го и в январе 1914 года. Только-только заявившему о себе Владимиру Маяковскому тогда исполнился 21 год, но, как позднее вспоминал И.Северянин, он «уже вовсю грохотал в Харькове и делал наскоки на другие города, так что казалось, что это двигалась по городам ходячая колокольня, которая гудела на всю Россию…». Сам же Игорь Северянин (настоящая фамилия – И.В.Лотарев), на ту пору 27 лет от роду, был даже более известен, чем Маяковский, как стихами, так и своими так называемыми «поэзоконцертами» (то есть чтением стихов с эстрады).

А началось все с оглушительного успеха Северянина в марте 1913г., когда в свет вышел его сборник «Громокипящий Кубок». Тогда-то и предложил ему Федор Сологуб поехать в первое совместное турне по городам России. Турне было большим: от Минска до Одессы и далее в Крым. Это был первый приезд Игоря Северянина в Тавриду. Публика встречала новомодных поэтов с восторгом и охотно платила деньги. Он, как обычно, стоя на сцене в черном костюме, с руками, скрещенными на груди, всем видом подчеркнуто отстранившись от публики и полуприкрыв глаза, даже не читал, а скорее распевал свои, как он говорил сам, «поэзы»: «Позовите меня, - я прочту вам себя, я прочту вам себя, как никто не прочтет…»
Поэмы были не менее специфичны, чем сам «поэт-эстет», а все вместе, конечно, выглядело как настоящее шоу и вызывало буквально шквал аплодисментов. Такие своеобразные концерты были даны в Ялте, Севастополе, Симферополе и Бахчисарае. Скорее всего, именно этот успех и послужил развитию идеи следующего большого турне, посетившей местного, симферопольского поэта-футуриста – Вадима Баяна (В.И.Сидорова).

Владимир Иванович Сидоров был купцом, имел хороший собственный дом на улице Долгоруковской (ныне ул. К.Либкнехта), а также и средства на то, чтобы не просто печатать еженедельно свои стихи в газете «Тавричанин» под псевдонимом «Вадим Баян», но и позволить себе издать книжку в известном издательстве М.О.Вольфа, названную, как и полагалось настоящему футуристу, красиво и замысловато - «Лирический поток. Лирионетты и баркароллы». Кстати, так же, по-видимому, за гонорар заказано было предисловие к ней известному критику И.Ясинскому и самому И.Северянину. Баян часто бывал в Москве и Петербурге, был знаком со многими поэтами и вел с ними переписку. Так в письмах и сговорились с Северяниным провести в январе 1914 года новый поэтический тур по Крыму. Сидоров брал все расходы по подготовке и содержанию поэтов на себя. Кроме того, на его средства был издан сборник статей «Критик», фактически рекламирующий будущее «турне титанов русской поэзии»; об этом же возвещали тысячи афиш, расклеенных на городских тумбах и выставленных в витринах лучших магазинов не только в Крыму, но и по Украине, России, Прибалтике и Кавказу, ибо в планах было после Крыма отправиться дальше… Помня прежнее турне с Сологубом, Северянин гарантировал «шаляпинский сбор», а кроме того предложил пополнить группу новым поэтом – Владимиром Маяковским: «…он – гений. Если он выступит на наших вечерах, это будет нечто грандиозное. Предлагаю включить его в нашу группу». Сидоров-Баян с радостью согласился, о чем потом, наверное, не раз сильно пожалел, но об этом далее…

Read the rest of this entry »

О крымских мальчишках, о море, об акациях и о нас, южанах, в повести «До свиданья, мальчики!» Бориса Балтера. Чуть позднее эти слова появились в знаменитой песне Булата Окуджавы…
Кто читал – вспомните, а кто не читал – «Обязательно прочтите - очень хорошая книга!» - так нерадивые, но отзывчивые читатели честно писали на лучших библиотечных книжках…

Далеко не каждый житель маленького городка может похвастать, что о месте его рождения, о почти что его детстве или юности есть на свете не только повесть, но хотя бы малюсенький рассказик… О моем городе такая книжка есть! И она такая замечательная, что хочется поделиться ею со всеми, кто еще ее не читал: и с местными жителями, потому, что они сразу поймут мои чувства; и с теми, кто еще не бывал в Евпатории, потому что она с такой любовью описана автором, что не влюбиться в наш город у моря просто невозможно, хотя бы и заочно. И хотя в ней нигде не написано само слово «Евпатория», можете быть уверены на все сто, что это о ней! «В мае цвела акация. Она цвела долго, осыпая город белыми лепестками. Цветение акаций совпадало с началом курортного сезона. Как важные события передавались из уст в уста сообщения: открылись «Мойнаки», открылся «Дюльбер», открылась «Клара Цеткин»… Эти санатории всегда открывались первыми. На приморском бульваре появлялись первые отдыхающие. Улицы с каждым днем становились многолюднее. Приезжим сдавались лучшие комнаты. Они становились полновластными хозяевами города. Город менял свое лицо, делался шумным, нарядным, веселым. Открывались магазины, павильоны, рестораны. В Курзале выступали столичные знаменитости…». Ну, что скажете, не Евпатория?! То-то же…

46 лет назад в журнале «Юность» вышла повесть никому не известного тогда автора Бориса Балтера под легкомысленно-романтическим названием «До свидания, мальчики!». Но, несмотря на это кажущееся легкомыслие, в 1965г. она была напечатана уже отдельным изданием, а еще через год в Евпаторию прибыла столичная киносъемочная группа снимать фильм по повести непосредственно «на натуре», чем был произведен среди местных столпотворение и абсолютный ажиотаж. Даже те, кто слыхом не слыхивал ни о Балтере, ни о его «мальчиках» (а их было большинство), наперебой рассказывали соседям и знакомым об этой новости. Многие потом попали в кадры фильма в качестве массовки и зато уж будьте уверены, это были самые что ни на есть настоящие евпаторийцы на самых что ни на есть настоящих ее улицах – без обмана! И хотя в повести все ее события происходят в предвоенное время, город 60-х (особенно старые его улочки) был практически таким же, как в конце 30-х (ведь даже сегодня, в 2008-м, когда очень многое изменилось, Старый город по-прежнему узнаваем). Да, тогда почти все лето прошло в кино-событиях. Мальчишек играли сами еще совсем мальчишки, а теперь всем известные актеры Евгений Стеблов, Михаил Кононов, Николай Досталь. В Евпатории в те поры был свой очень хороший Народный театр, который каждую неделю давал почти профессиональные спектакли в Доме культуры на ул.Революции (бывшем кинотеатре «Красный партизан»). Почти всех актеров из него, конечно, пригласили участвовать в съемках (например, мама моего одноклассника, тетя Валя, просто здорово сыграла эпизодическую роль торговки).
А вот ресторанчик «Поплавок» на сваях в море пришлось заново построить, так как настоящий не выдержал когда-то военных обстрелов. Каменная тумба, стоявшая на углу Володарской и Пролетной (возле моей родной 6-й школы, где теперь располагается городское педучилище) покрылась вдруг невероятными афишами, сообщавшими о выступлении в Курзале «короля гавайской гитары Джо Данкера»… Согласитесь, что экранизации литературных произведений редко бывают удачными: всегда что-нибудь да не так, что-то не совпадает, с чем-то ты не согласен, а то и вовсе не такими виделись герои в книге. Но в этом случае буквально все попало «в точку»! Эту работу режиссера М.Калика, оператора Л.Пааташвили и композитора М.Таривердиева можно назвать по-настоящему идеальной. Уж поверьте евпаторийцам!.. Наверное, с такой же любовью и нежностью относятся москвичи к фильму «Я шагаю по Москве», как, несомненно, одному из лучших фильмов о Москве и самих москвичах.

Read the rest of this entry »

Разгар весны! И пока еще не началась летняя курортная суета в Крыму, можно в качестве хорошей «разминки» побродить по проснувшемуся уже вполне от зимней дремоты полуострову нам, местным жителям, а также тем приезжим, которые оказались у нас в эту благодатную пору. Именно «благодатную», пока летний зной не вступил в свои права и природа стоит новехонькая, яркая, умытая весенними дождями и согретая ласковым еще солнышком. А отправиться можно куда угодно! Да вот хоть бы и к подножию горы Демерджи…

Как утверждают крымские специалисты-ботаники – это буквально «золотое дно» для любителей ботанических прогулок. Эти места начиная с самой весны не только живописны, но и весьма разнообразны по своему растительному составу. Здесь можно увидеть и сухие каменистые склоны со своими особыми «жителями», и уютные лесные поляны, и тенистые буковые леса, и яйлу – эти необычные горные луга со многими растениями, какие не встретишь никогда внизу, в предгорьях, которые, впрочем, и сами весьма хороши своими «экспонатами».

На Демерджи можно пойти на весь день самому или всей семьей, или с друзьями (только не самыми шумными, чтобы просто спокойно увидеть все, не нарушая ни тишины, ни покоя вокруг). Одеться легко, по-спортивному, а с собой взять не сумки с едой, а хороший определитель растений, и тогда можно будет свести знакомство с каждым встретившимся цветком или кустом поближе. Постарайтесь удержаться (и удержать детей) от того, чтобы из всего, что вам приглянется, наделать букетов (и выбросить их на обратном пути у остановки троллейбуса). А лучше всего прихватите с собой фотоаппарат!

Добраться до п.Лучистое совсем не сложно, а дальше – все перед вами. Можно начать с самого приметного места – со «скал-привидений»: там вас прежде всех встретят колючие заросли трагаканта. Это сильно ветвистый и действительно колючий кустарник с мелкими беловойлочными листочками, которые так густо расселись по ветвям, что создают впечатление чего-то «шерстяного». Вот вам сразу же и первая редкость! Это - эндем Крыма (не он, но близкие ему виды встречаются еще лишь на Кавказе, в Иране и Афганистане). Только сейчас вы не увидите его цветения. Для этого нужно будет вернуться сюда (или отправиться в район Судака – там тоже можно встретить довольно много трагаканта) в июне-июле. Но и тогда в мохнатых листиках не слишком то будут заметны его мелкие бело-розовые цветочки… Зато это будет отличным поводом снова съездить в горы и затем, загадочно улыбаясь, спрашивать своих знакомых: «Видели ли вы, как цветет трагакант?»

Read the rest of this entry »

Южнобережье в начале 20 века.
Кадры кинохроники запечатлели один из танцевальных вечеров на императорской яхте «Штандарт», где жизнерадостные и юные княжны Ольга и Татьяна танцуют со статными морскими офицерами. Августейшее семейство приезжало каждый год в Крым в свое Ливадийское имение надолго, и, конечно, девочек хотелось как-то развлечь в их довольно одинокой и замкнутой жизни…

Но, наверное, в начале совсем не лишним будет напомнить, как Ливадия стала той, в которую теперь стремится попасть каждый, прибывший в Ялту, расположившуюся в 3-х километрах от Ливадии (причем именно Ливадия явилась причиной рождения в соседней Ялте аристократического курорта, а не наоборот, как могут подумать некоторые).

В 1861 году, пока Ялта оставалась маленьким рыбацким поселком, Ливадию приобрело Удельное Ведомство (Государственная служба) для царской семьи. Император Александр II подписал указ о покупке имения, дополнив его дарственной на имя «любезнейшей супруги Государыни Императрицы Марии Александровны». За реконструкцию усадьбы, оставшейся от прежнего хозяина, польского магната Льва Потоцкого, взялся придворный архитектор Ипполит Монигетти. Он перестроил барский дом в так называемый Большой дворец и достроил Малый дворец (для наследника), а также свитский корпус, дворец министра двора барона Фредерикса, дворцовую церковь во имя Воздвижения Честного Креста, оранжереи, многочисленные службы и «итальянский дворик» с чудесными резными воротами, специально привезенными из Вероны. Дворцовому ансамблю был придан несколько восточный стиль, который сохранялся затем во многом и в последующих постройках и перестройках Ливадии (через 30лет территория имения увеличится за счет приобретения соседней Ореанды). Александр III с супругой и детьми с удовольствием проводил здесь каждое лето. Здесь же он перед смертью благословил брак сына-наследника Николая с принцессой Алисой Гессенской. Здесь же, в Ливадийской церкви, состоялась церемония принятия православия принцессой, после чего Алекс (как называл ее Николай) получает православное имя – Александра Федоровна. В 1884 году Ливадия переходит по наследству Николаю II. Он становится последним ее владельцем из венценосного семейства Романовых.

Read the rest of this entry »

Действительно, такое событие имело место быть, хотя и случилось оно уже на склоне лет князя Михаила Семеновича Воронцова, вынужденного по болезни отойти от исполнения государственных дел, а до того много послужившего России в непростой должности генерал-губернатора всего Новороссийского края и Крыма (а затем и наместником императора на Кавказе). Присвоенное ему звание фельдмаршала явилось скорее не сколько даже признанием его прежних заслуг, но более - самоотверженного труда именно последних лет, в какие он показал себя настоящим патриотом и неустанным миротворцем в продолжение всей Крымской войны 1853-1856гг. Обстоятельства же тех давних дел были таковы…

Когда осенью 1853г. турецкие военно-морские силы подошли к границам Кавказа, наместнику этих земель князю М.С.Воронцову шел уже 72-й год. Возраст весьма преклонный, да и старая болезнь все более давала себя знать. Уже до того князь не раз подумывал об отставке и покое, но эта война многое перевернула в его жизни, да так, что еще долгих три года держала его в напряжении. Нападение турок на Кавказ сильно повлияло на самочувствие Воронцова, в то время как император Николай I, казалось, был лишь раздражен войной. В его письмах Михаилу Семеновичу с указанием о проведении боевых операций чувствовались определенное непонимание ситуации и элементарная военная неграмотность. В то же время князь Воронцов, как никто другой, осознавал плачевное состояние южной пограничной линии и настойчиво требовал войск. Предвидел он и то, что война с Турцией, безусловно, приведет к столкновению с Англией и Францией, армии, которых к этому времени значительно превосходили российскую по техническому оснащению. Появление в Черном море флотов европейских держав князь считал катастрофой для кавказского побережья и просил усилить эскадру, крейсирующую у берегов. Однако в этом ему было отказано. В столице по-прежнему считали, что западные монархи не решаться вступиться за Турцию. В довершении, в ноябре 1853г. российский флот напал на берега Турции и одержал хотя и блестящую победу в Синопском сражении, но окончательно настроившую Европу против России. В ночь с 3-го на 4-е января 1854 года английские и французские суда вошли в Черное море. Воронцов первым отреагировал на это и отправил канцлеру Нессельроде полное тревоги письмо: “На суше мы не боимся никого; но на море и на побережье, - дело совсем иное, и я не могу без содрогания воображать себе во всех подробностях неизбежную и жестокую потерю всех наших фортов на восточном берегу, спасти который мы в этом случае не имеем никаких средств”.

Read the rest of this entry »