Легендарная певица Надежда Плевицкая и Ялта
Плевицкая, как и Шаляпин, родится раз в столетие.
Из газеты «Русская Ривьера», 6 сентября 1913г.
Возможно, что так и пела бы она остаток жизни в ресторанах и провинциальных театриках и не стала бы той легендарной Надеждой Плевицкой, если бы не Ялта… И если бы не Леонид Собинов, заметивший ее однажды в одном из ресторанов Нижнего Новгорода, где она каждый вечер выступала со своими песнями. Известный уже на всю Россию певец, обнаружив перед собой явный талант-самородок, предложил Надежде участвовать в благотворительном концерте. После чего понравившуюся певицу пригласили в Ялту выступать в летнем театре «Зона».
Сентябрьским днем 1909 года ее везли в авто из Севастополя в Ялту вдоль живописных гор и синего моря, и, вполне возможно, что в какие-то минуты ей вспомнился отец, служивший когда-то здесь, в Крыму. Его забрали в солдаты буквально через месяц после свадьбы, а через год к нему сюда отправилась мать: из Курска до Одессы на лошадях, а из Одессы до Феодосии – пароходом. Отец прослужил 12 лет безупречно и добросовестно, вследствие чего был даже досрочно демобилизован. Родители вернулись к себе на родину, в село Винниково Курской губернии уже «с прибытком» - тремя дочерьми и сыном. Надежда родилась уже там, под Курском, и была последним, одиннадцатым, ребенком в семье - девочкой, которой еще при рождении предсказали, что она будет певуньей…
Но вот и Ялта. Гостиницы переполнены – «бархатный сезон». В Ливадии на отдыхе царская семья, а на побережье – вся знать. С трудом, но нашли певице комнату на даче Фролова-Багреева на Николаевской улице. И она была счастлива: вечером уже слушала плеск волн, наслаждалась ароматами юга, кипарисами и белоснежными дворцами. Через несколько дней начинались концерты «Народных песен в исполнении певицы Н.П.Плевицкой» в театре-саду «Зона» на Боткинской улице, в доме Бухариной, а с середины сентября ее пригласили выступать в казино в Суук-Су (близ Гурзуфа». Курортная публика принимали Надежду Плевицкую хорошо, а в свободное время она очень любила гулять по набережной, наблюдая за празднично одетой толпой. Модно одетые дамы дефилировали в облаках кружев и дорогих духов, загорелые и подтянутые морские офицеры блистали белоснежными кителями, приятно звенели шпоры щеголеватых гусар… По набережной то и дело проезжали веселые экипажи и лихие всадники. Но вот со стороны Ливадии промчался весь в золоте седой татарин. Его появление предвещало искушенной публике, что едет сам государь с семьей. Из осеннего Крыма их провожали в Италию, и за царским экипажем катилось восторженное «ура»…
В отличие от отца-романтика, мать его как женщина практического ума высказалась по поводу его талантов так: «Если уж быть художником (музыкантом), то обязательно выдающимся, иначе выйдет лишь бродяга (или станет пиликать на свадьбах). Но будет ли он выдающимся? Неизвестно! В конце концов, все дети рисуют (или поют)». В общем, не было никакого смысла рисковать ни судьбой сына, ни средствами на обучение (к слову сказать – весьма скудными средствами). Она видела сына с нормальным образованием и с нормальной профессией (лучше – врача). Илье ничего не оставалось, как срочно найти «менее затратную» творческую область, ибо потребность самовыразиться назревала и искала выхода. И выход был найден, тем более что и «инструмент» уже имелся – подаренное перо с оттиском профиля поэта Пушкина, ко всему и возраст был вполне подходящий – 11 лет. И хотя были еще кое-какие сомнения, но, как говорил потом сам поэт, их смыла «волна, которая хлынула в душу из залива Керкинитиды». Слепящая синева моря, лежавшего прямо за окнами гимназии, не оставляла никаких сомнений и так с детства и прошла сквозь всю его жизнь.
Приятно писать о том, что видел своими глазами. Расскажу вам, дорогие читатели, о необычном походе, в котором мне повезло участвовать совсем недавно. Я собралась и выехала в 
Наша компания встретилась на вокзале в Бахчисарае. Попытались тут же купить знаменитой бахчисарайской черешни, да не вышло: странно, черешни и клубники было мало. Наверное, все лучшее увезли на Южный берег, продавать элитным курортникам, так что нам достались только бананы и огурцы, но разве это могло нас расстроить? До Большого Садового добрались на маршрутке, а оттуда пошли по тропе вверх. Если вы пойдете так же, то скоро окажетесь на каменных ступеньках, которые ведут в Челтерский монастырь. Раньше в путеводителях писали: «Остатки или развалины Челтерского монастыря». Челтер-Коба (челтер — решетка, коба — пещера) возник, как предполагают, не позднее IX века, во времена иконоборчества в Византии. Многие пещерные монастыри и храмы в Крыму построены греками, которые прибывали на полуостров, спасаясь от гонений. Челтерский монастырь постепенно возрождается: в нем постоянно живет отец Давид – очень жизнерадостный и приветливый монах. У него есть пушистая рыжая собака, иногда заходят туристы, а по праздникам из города приезжают служить священники, так что храм в скале не пустует. Напротив, о. Давид заверил нас, что в следующем году здесь же, в монастыре, будет устроена большая купель (там есть источник), в которую сможет окунуться любой желающий. А пока в источнике можно умыться и набрать воды.
До недавнего времени храм караимов находился в плачевном состоянии: мраморные плиты заколочены фанерой, во дворе мусор, и только знаменитый виноград рос, как и сто лет назад, оплетая длинный «коридор», который когда-то вел к дому молитвы. Теперь кенасы стоят как новые, а возле ворот на скамеечке вас поджидает экскурсовод. Как только набирается группа из 8-10 желающих, начинается экскурсия в храм и музей. Кенасы – своеобразный оплот караимской культуры и очень необычное место. Только что вы стояли на старой евпаторийской улочке, с дворами, времянками, стенами из ракушечника – а за воротами кенас как будто начинается другое государство или, во всяком случае, территория иной культуры и веры. Это чувствуется. Там очень чисто и тихо, растут цветы, над головой вьется виноград, а дальше виднеются невысокие домики с окнами цветного стекла: красного, синего, желтого.
«Крымские караимы – один из самых малочисленных тюркских народов. В Крыму их проживает несколько сотен, а на Украине – не более тысячи человек. Во всем мире насчитывается около 2000 крымских караимов». Это слова Давида Тирияки, руководителя религиозной общины караимов Евпатории, и я специально привожу их здесь, иначе мы запутаемся. У караимов сложная история (это касается и религии, и языка, и происхождения этого народа), поэтому они настороженно относятся к попыткам журналистов популярно описать их культуру. Караимы – заботливый, добрый народ, у них всегда в почете была благотворительность и образование. Караимов также называют загадочным народом: ученые сходятся во мнении, что народ караимов сформировался в Крыму в 8-12 вв. н.э., но как предки караимов попали в Крым? Предполагают, что караимы – потомки тюркских племен Хазарского Каганата и аборигенного населения Крыма. Своим «родовым гнездом» караимы считают пещерный город Джуфт-Кале, или Чуфут-Кале, под Бахчисараем. Именно оттуда караимские семьи начали расселяться по всей Российской империи. В Крыму караимы жили также в Балаклаве, Судаке, Феодосии, Солхате и ряде деревень. Еще раньше, в 13 веке, караимы попали в Галицию, а в 14 веке несколько сот семей вывез в Литву великий князь Витовт. Известно, что за исключительную преданность караимов князь доверил им охранять свою резиденцию – замок в г. Тракай (в 1998 году в Тракае и Вильнюсе пышно отмечалось 600-летие переселения караимов в Литву). Правда, из-за революции, а затем и гражданской войны многие эмигрировали. До конца 18 века крепость Джуфт-Кале была центром крымских караимов, там была основана первая в Крыму типография. Неподалеку от крепости, в Иосафатовой долине, находится древнейшее караимское кладбище (старое кладбище караимов под Евпаторией, к сожалению, подверглось разграблению, в буквальном смысле слова: вандалов привлекали богатые и красивые мраморные надгробия. Если бы они сохранились так же, как и те, что удалось спасти и поставить во дворе кенас, у нас в городе был бы замечательный некрополь).
После присоединения Крыма к России окрестные земли были пожалованы одному из предводителей архипелажных греков Ламбросу Кационису, который нарек эти места Ливадией («лужайка, луг»- с греч.) в честь своей далекой родины – города Ливадии в провинции Беотия. В начале XIX в. Ливадией владел командир Балаклавского греческого батальона полковник Феодосий Ревелиоти. В 1834 году эти земли купил польский магнат граф Лев Потоцкий. Был возведен большой барский дом, хозяйственные постройки, а на 40 гектарах земли разбит парк. Располагалось имение по обе стороны нынешнего Севастопольского шоссе, поднимаясь от бухты к предгорью Могаби. В 1861 году Ливадию приобрело Удельное Ведомство для царской семьи. Император Александр II подписал указ о покупке имения, дополнив его дарственной на имя «любезнейшей супруги Государыни Императрицы Марии Александровны». За реконструкцию усадьбы берется придворный архитектор Ипполит Монигетти.
В 1891 году территория имения увеличивается за счет приобретения соседней Ореанды. Александр III с супругой и детьми также с удовольствием проводит здесь каждое лето. Здесь же он перед смертью благословляет брак сына-наследника Николая с принцессой Алисой Гессенской. Здесь же, в Ливадийской церкви, состоялась церемония принятия православия принцессой, после чего Аликс, как называл ее Николай, получает православное имя – Александра Федоровна. В 1984 году Ливадия переходит по наследству Николаю II. Он становится последним ее владельцем из венценосного семейства Романовых. К началу XX века Большой и Малый дворцы уже не могут удовлетворить запросов семьи. В 1909-1911 гг. на месте Старого дворца по проекту замечательного архитектора Н.П. Краснова был построен новый Большой Ливадийский дворец, за что Николай Петрович был пожалован званием Архитектора Высочайшего Двора. По его проектам было построено около 60 домов и имений в Ялте и по всему Южному Берегу Крыма (в том числе: Кореизский дворец для Юсуповых, имения «Дюльбер», «Харакс», «Ай-Тодор» и «Чаир» для Романовых). Однако у него находилось время еще и преподавать рисование великим княжнам Ольге и Татьяне (их акварели и сейчас висят там, в спальне, на 2-м этаже). Дворец задумывается в стиле итальянского Ренессанса, строится из местного инкерманского белого камня (каменоломни под Севастополем).
Приемная – уменьшенная копия зала «Совета 500» Дворца Дожей в Венеции. Бильярдная с резными каштановыми панелями выполнена в английском стиле, кабинет – в стиле «жакоб». Привлекательны своей изящной архитектурой внутренние дворики – арабский, мавританский и итальянский, выдержанный в стиле флорентийских дворцовых построек XV-XVI вв. Дворец хорошо виден с моря. Четкий ритм колонн и аркад, большие окна, открытые террасы и галереи, балконы, эркеры и башни. Небольшая наружная галерея соединяет итальянский дворик с домашней церковью византийского стиля, алтарь которой украшен красочной мозаикой. Напротив церкви расположена башня-звонница и мраморная колонна с письменами вязью на арабском и турецком языках – трофей русской армии, привезенный из Турции в 1877-1878 гг. Оставаясь дачей, дворец соединил комфорт и монументальность. К слову сказать, всему семейству Романовых очень понравилось их новое имение. После отречения Николай II просил Временное правительство оставить ему с семьей Ливадию и разрешить там поселиться навсегда. Но и этом ему было отказано… В 1922 г. здесь был открыт «музей быта последней династии Романовых» (в 1927 г. был ликвидирован). В 1925 г. учрежден санаторий для крестьян (лучше бы этого не делали), преобразованный в 1931 г. в «Климатический лечебный комбинат». После войны дворец используется как дача главы государства. С 1953 года становится главным корпусом санатория ВЦСПС. С 1974 г. для свободного посещения открывается часть дворца и называется Ливадийским выставочным комплексом. И только с 1993 года Ливадия становится государственным музеем.
